— Прекратить, ядрёна вошь!!! — взревел он ей в лицо. — Это не монстр! Это питомец Саши!
В это время я уже продирался сквозь густорастущие небольшие деревца к Зоркому, который лежал в траве и выл от боли. Черная пульсирующая кровь пропитывала под ним землю.
Я полез в карман за зельем, которое оставалось после вчерашнего происшествия и с ужасом осознал, что на мне сейчас другой костюм. Тот пах гарью, поэтому я надел другой. Горгоново безумие!
«Я тебе помогу! Я помогу!» — отправлял я мысленные сигналы, пытаясь успокоить желтоглазого, а сам судорожно соображал, как мне помочь ему.
Так, зелья нет. Также нет посуды, в которой можно его приготовить. Да и ингредиентов здесь явно недостаточно. Я не лекарь, поэтому не могу остановить кровь с помощью своей способности, а раны настолько обширные, что даже, откуда именно вытекает столько крови. Что же делать? Неужели он умрёт прямо у меня на глазах, и я не смогу ничем помочь?
От бессилия мне самому захотелось взвыть. Нет, так не должно быть.
Я не могу позволить ему умереть!
И тут я вспомнил о своей новой способности, которую подарил мне хан.
«Нарантуя, явись ко мне!» — велел я.
Шаманка явилась тотчас же.
«Чего тебе угодно, алхимик?» — прошелестел её голос.
«Ты умеешь заговаривать кровь?»
«Да».
«Помоги моему другу», — я указал на Зоркого, который уже не выл, а тихонько скулили.
«Хорошо».
Шаманка подплыла к существу, протянула к нему руки и быстро заговорила: «Кровь алая, стань рекой спящей. Силой луны, словом древним запираю тебя…»
Она говорила и говорила, и вдруг я заметил, что кровь теперь просто сочится.
«У меня не хватает сил. Разреши взять твои», — попросила Нарантуя, повернув ко мне голову.
Я кивнул, и в ту же секунду почувствовал, как магический источник начал опустошаться. Шаманка, не стесняясь, забирала у меня всё больше маны и отдавала её Зоркому.
— Шурик, где ты там? — послышался голос деда и треск сучьев.
— Мы здесь! — крикнул я.
Сначала появился дед, а потом баронесса.
Она уже успокоилась и с любопытством поглядывала на желтоглазого.
«Я выполнила твоё задание», — проговорила Нарантуя и пропала.
Я склонился над Зорким и понял, что она права. Раны остались, но кровь будто запеклась и больше не текла.
— Он будет жить? — несмело спросила баронесса.
— Не знаю, — ответил я.
Я не винил её в том, что случилось. Она защищала нас, поэтому атаковала Зоркого. Я скорее винил себя, ведь должен был рассказать баронессе о нём.
