В академии магии Эльза и я нашли общего друга, независимо от наших специальностей - она артефактора, а я скрытой целительницы. С каждым днем наши отношения разгорались как огонь, но мы не могли позволить себе даже мечтать о том, чтобы показать другому нашу сокровищница талантов. Теперь настал черед раскрыть волшебную силу Личного целительства Его Светлости, скрываемую от всего мира......
А во-вторых, меня действительно интересовало его состояние, поскольку даже купированные кровотечения, без которых проделанная операция не обошлась, оставляют за собой шлейф неприятных ощущений.
Но герцог не из тех, кто жалуется на свое положение, он преодолевает любое неудобство, не прося помощи. А зря! Иногда это приводит к фатальному положению вещей.
Хвала Вершителю, что вчера нам удалось вернуть его, не дать проклятью погубить в нем все лучшее.
- Живым, - улыбнулся он и поморщился.
- Живым быть мало, лучше быть еще и здоровым, - заметила я. – Обещайте мне немедленно, что при малейшем беспокойстве вы скажете об этом!
Вот почему я говорю с ним столь официально и даже строго?! А ведь хочется совсем иного, других слов, признаний, наконец! Нет, на это я никогда… никогда не решусь.
- Так как? Вас что-то беспокоит? – спросила я.
- Очень… - признался герцог.
- Что?
- Ты.
Повисла странная, сладкая и трепетная тишина. Наши взгляды встретились и… не смогли оторваться, впившись в друг друга мертвой хваткой.
- Я… - полушелест, полулепет сорвался с моих губ, нарушая момент.
- Ты, Санни. Именно ты. С того самого момента, как я увидел твои глаза, наполненные таким искренним восхищением и благодарностью, - улыбнулся Ирс, и улыбка сделала его таким родным, близким и… моим, что ли.
- Когда это вы их увидели? – наперекор всей нежности, что бурлила у меня в душе, спросила я.
- В Боркской академии, когда одна студентка едва не упала прямо на сцене.
- А я нашлась сама, - улыбнулась в ответ.
- Я этому очень рад.
А уж как я этому рада! Но, тем не менее, герцог был бледен, лицо его осунулось, и, несмотря на то, что проклятие в коконе сидело смирно и даже не подавало признаков какой-то деятельности, болезнь пока не ушла.
- Как ты себя чувствуешь? – спросила я, присев на край кровати. Ставшим уже привычным жестом убрала со лба непослушную прядь и строго посмотрела на Ирса. – Я рассчитываю на твою искренность, поскольку все, что ты утаишь от меня, пойдет во вред.
Ох, прозвучало весьма двояко. Хотя, и ответ, который дал герцог, производил то же впечатление.
- Клянусь, ничего никогда от тебя не утаю, Санни, - мягко произнес он.
