В академии магии Эльза и я нашли общего друга, независимо от наших специальностей - она артефактора, а я скрытой целительницы. С каждым днем наши отношения разгорались как огонь, но мы не могли позволить себе даже мечтать о том, чтобы показать другому нашу сокровищница талантов. Теперь настал черед раскрыть волшебную силу Личного целительства Его Светлости, скрываемую от всего мира......
В детстве Роан всегда закрывал свои записи, стоило мне оказаться рядом с его рабочим столом. И, хотя было немного обидно, что он мне не доверяет. Это не мешало пробираться тайком в его кабинет и читать, читать, жадно впитывая все знания, которые могли дать его труды.
К моему удивлению, сегодня Роан не захлопнул исписанную знакомым убористым почерком, большую, толстую тетрадь перед самым моим носом, а лукаво посмотрел на меня, ожидая реакции.
И, разумеется, она последовала.
- Ты больше не прячешь от меня свою работу? – с удивлением спросила я.
Отец вздохнул, опустился в удобное резное кресло и произнес:
- Я по-прежнему не одобряю тот путь, который ты выбрала, Александриния, но уважаю твое упорство в достижении цели и горжусь, что моя дочь стала настоящим целителем. Несколько лет я наблюдал за твоей работой в обители, а затем и в академии, и теперь могу разговаривать с тобой как с равной.
Это были не просто слова. Это было… это было признание моего труда тем, кого я не просто любила, как родного человека, но уважала, как учителя и профессионала.
- Спасибо, - прошептала я, понимая, что любые слова благодарности в этот момент будут лишними.
Нас объединял дар, цель, идея, и отец сейчас фактически озвучил свою готовность обучать меня дальше.
О, это настоящий триумф! Даже золотому королевскому диплому мага я не так радовалась.
- Голодная? – вдруг спросил он, резко меняя тему. – Я послал Мари на рынок, она вот-вот вернется. Потерпишь четверть часа?
Но до еды ли мне сейчас было?
Чтобы не казаться невежливой, я кивнула, но потом все же, набравшись храбрости, поинтересовалась:
- Над чем работаешь?
Почти не рассчитывала на то, что Роан станет мне подробно рассказывать о своих трудах, но совершенно неожиданно отец улыбнулся, отчего в уголках его глаз появились озорные морщинки, похожие на гусиные лапки, и подмигнул.
- Сходи-ка закрой на засов дверь, Санни, и плотно зашторь окна.
Неужели расскажет? Сердце застучало сильнее от радостного предвкушения почти чуда. Да и как можно назвать опыты отца? Даже древние целители сняли бы перед ним шляпы.
Я поспешила выполнить его просьбу и вплотную подошла к столу.
