Автор
В Личном интересе читатель погружается в мир смеха и эмоций: от сюрпризов до неожиданных осечек. Словно в шутку, Матвей выдает забавный ляп, заставив вздрючиться маму и бросить вызов своему племяннику. В мире этой книги смех и неожиданности неразделимы — будто дыхание ветра на море....
Ему тоже приходится говорить на ухо, при этом приобняв меня за талию:
— Наш столик еще готовят. Посидим у бара?
— Конечно!
Я тысячу лет не сидела у бара! Мне все интересно, и я с радостью забираюсь на высокий стул.
— Ты голодная? Выбор тут небольшой, но готовят неплохо.
— Нет, я поела дома, — отмахиваюсь. — Закажешь мне какой-нибудь коктейль?
Савелий демонстративно закатывает глаза, и я смеюсь. Пожимаю плечами.
— Извини, в следующий раз я приду ужасно голодная! — перекрикиваю шум.
Он снова улыбается. От его улыбки я натурально плавлюсь.
Это состояние лишь усиливается, когда в следующие три часа мы перебираемся за столик на втором этаже, выпиваем по три коктейля, пробуем кучу закусок и болтаем, болтаем, болтаем без остановки.
Савелий рассказывает очередную наполовину криминальную историю из своего южного прошлого, и я хохочу так, что слезы выступают.
— Перестань! — умоляю. — Я сейчас умру! — Хватаю салфетку и по очереди прикладываю к уголкам глаз.
Мои бедные стрелки! Боже, как это смешно!
— Потому что документов-то нет больше, — заканчивает Савелий, и я падаю на стол.
— Господи, это ужасно! Просто отвратительно. И так, блин, смешно! Как это было низко. Савелий!
Я и правда плачу, аккуратно вытираю лицо, и он разводит руками, как-то странно улыбаясь.
— Что? У меня потекла тушь?
— Нет. — Савелий облокачивается на стол и тоже посмеивается. — Знаешь... когда у меня не было бабок и я хотел понравиться девушке, то изо всех сил старался шутить. Теперь деньги есть. Но вместо того, чтобы их тратить, мы как кони ржем уже три часа.
— Прости, но было невыносимо. Расскажи еще что-нибудь такое же гадкое. — Я хлопаю в ладоши, предвкушая. — Пожалуйста. У меня была такая скучная жизнь, оказывается.
Савелий усмехается. Достав из кармана четки, начинает машинально их перебирать. Я уже успела привыкнуть к этой его особенности. Иногда он крутит бусины, когда о чём-то размышляет, иногда — когда хочет курить или от скуки, но чаще — от нетерпения.
— Может, лучше ко мне поедем? — предлагает Савелий.
— А ты расскажешь еще что-нибудь?"
"— А как же. И покажу.
— О, Господи. Видимо, я пьяна, но мой ответ: да!
— Ты очень пьяна.
— Тогда давай возьмем с собой шампанское!
Перед тем как надеть пальто, я отправляюсь в дамскую комнату. А когда выхожу, попадаю в мужские руки. Здесь темно, и в первую секунду я начинаю паниковать, пока не понимаю, что это Савелий. И мир замирает.
