Автор
В Личном интересе читатель погружается в мир смеха и эмоций: от сюрпризов до неожиданных осечек. Словно в шутку, Матвей выдает забавный ляп, заставив вздрючиться маму и бросить вызов своему племяннику. В мире этой книги смех и неожиданности неразделимы — будто дыхание ветра на море....
Видеть его живым — по-прежнему непривычно. Здоровым, улыбающимся. В нормальном доме, в кругу семьи. И как бы там ни было, это — красиво. Наверное, если ради чего-то и стоит рисковать, то ради вот такой жизни."
"Я отвечаю на рукопожатие. Оно становится крепким, а потом Адам на мгновение притягивает меня в свои крепкие дружеские объятия. Его радушие, сердечное гостеприимство, нескрываемые эмоции заставляют мою сердечную мышцу значительно ускориться. Пропустить удар и ускориться снова. Мы обнимаемся как братья, и я осознаю, что мне этого не хватало.
- Виктория Савельевна Исхакова! Мне почти четыре! - с выражением и царской статью представляется моя трехлетняя дочь, и мы оба хохочем.
- Савелий, я в шоке. Она прекрасна.
- Я знаю.
- Вылитая ты в детстве.
- Ну это вряд ли.
- Клянусь. Именно с такими же интонациями ты лечил мне какую-то ерунду из библии.
- Какую-то ерунду, - повторяю я, закатив глаза.
- Не исключаю. - Он снова хлопает меня по плечу как будто от избытка чувств, и мне становится не по себе.
Мы родом из мелкого южного городка, где было не принято выказывать какие-либо чувства, да и вообще чувствовать. Мы в общем-то всегда были скупы на эмоции, и общались больше по делу.
За последние годы Адам изменился. Рада про это говорила, но я не особенно вникал. Расслабился, стал добрее. А может, он стал таким, каким всегда должен был быть? Обычно среда ломает, подстраивает под себя.
Моя дочь устраивается за столом и тянется к винограду. Адам откупоривает бутылку вина, я прошу у Рады газированную воду для Саши и общаюсь с крестниками и остальными гостями.
Адам сидит во главе стола и светится улыбкой. Волнуется и даже не пытается этого скрыть. Старается угодить всеми способами. Предлагает кучу вариантов, чуть ли не умоляет провести хотя бы несколько дней у них.
Черт возьми. Еще как действует.
Не смотря на броню, на уверенность в разрыве всех связей, моя душа как будто оживает.
Я вижу одно — нас здесь ждали.
Нам рады.
Наше присутствие делает этот вечер лучше. Лед медленно тает, тает....
В какой-то момент я беру бокал, поднимаюсь и произношу:
- Предлагаю тост за Давида Литвинова. За еще один день рождения этого человека. Немного у меня таких людей в окружении, к кому можно приехать...
