Автор
В Личном интересе читатель погружается в мир смеха и эмоций: от сюрпризов до неожиданных осечек. Словно в шутку, Матвей выдает забавный ляп, заставив вздрючиться маму и бросить вызов своему племяннику. В мире этой книги смех и неожиданности неразделимы — будто дыхание ветра на море....
— Савелий Андреевич, всё в силе?
— Разумеется. Обижаете.
— Конечно-конечно. Не хотел расстроить, но есть просьба.
— Давайте.
— Мой сын Артур летит в Москву к бабушке. Да, знаю, вы думаете, что это плохая идея, но его мать настояла, и я ничего не мог поделать. Вы не могли бы присмотреть за ребенком? Просто ради отцовского спокойствия. Мальчик давным-давно не был дома, он и по-русски-то плохо разговаривает. Я переживаю. Плюс... вряд ли, конечно, но вдруг о его визите прознают мои недоброжелатели. Я со всеми подружился, но мог о ком-то и забыть.
— Хорошо. Скиньте его номер телефона, фотографию. Номер бабушки. И еще. Он не будет против отслеживания по геолокации?
— Куда он, мать его, денется! Незнакомый город!
Я сбрасываю звонок и смотрю на изображение Давида Литвинова. Не похож. И все же... Пульс странно ускоряется. Морщусь. Именно в этот момент осеняет догадка: может, отдаленное сходство — не что иное, как игра генов? И Литвинов с Алтаем родственники?
* * *"
"Я возвращаюсь к философу, и некоторое время мы курим в тишине.
— Холодает, — подчеркиваю я. — Вы не мерзнете?
— У меня есть где переночевать, не беспокойтесь.
— Ваша аскеза — сознательный выбор, это я давно уже понял. И не совсем его одобряю.
— Вы знаете, что в индуизме жизнь делится на несколько этапов: взросление, труд, поклонение Богу удовольствия Каме… — Лев Семенович делает многозначительную паузу, и я усмехаюсь, представляя себе книжку с картинками под названием «Камасутра».
Некоторые касты индусов умеют поклоняться Богам и ни в чем себе при этом не отказывать.
— Что смешного, господин адвокат? Это важный период в жизни мужчины. И разве вы сейчас находитесь не в нем? Какую женщину вы прямо сейчас хотите?
Как по команде воспоминания словно канатом утягивают к Александре Яхонтовой. Ярко представляю ее улыбку, игривый прищур глаз, нежнейшую кожу плеч и груди. Голодно сглатываю.
Под ребрами неприятно жжёт, и я с облегчением отмечаю, что это дым, который задержался в легких.
— О ком вы сейчас подумали? — докапывается философ.
— Ни о ком конкретном. О женщинах. Я листал «Камасутру» как-то давно. Где же столько времени на неё взять?
— Этап поклонения Богу Каме пропускать нельзя, господин адвокат. Сексуальное удовольствие самое прекрасное.
Да, Господи.
Лев Семеныч словно с цепи сегодня сорвался, старый мартовский кот. Вроде бы не весна на дворе, чтобы с ума сходить.
