Реза, чистый джунглер среди новых технологий, оказался нарасхват со свежей информацией: фото генерала с семьёй. Его осторожность и непривлекательность сделали его личным трофеем для разведчиков-искалеков. Айфон в руках, но сердце у Резы колотилось чаще всех новых приключений....
Похоже, «Личный трофей опального генерала-2» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Ишь, болеть удумала…
Александра легко похлопала слабой рукой по костяшкам Кирсановских пальцев и тихо пробормотала:
— Сережа-а.
Она перевела взгляд на доктора, а тот, посчитав эту сцену интимной, ретировался в ординаторскую.
— Я сказала, что упала сама, — заговорщицки прошептала она. — Иначе тебя еще в побоях обвинят.
Кирсанов внутренне поморщился и почувствовал, как закололо сердце.
«Тебе, дураку, такая женщина досталась, — попенял он самому себе, — а ты ж. пу морщишь, обижаешься! Ну не идиот ли? Она даже в тяжелом состоянии тебя защищает.
— Ты моя защитница, Санечка.
— Люблю тебя, — пробормотала она, стараясь не разреветься. — Сережа, Лешик с кем останется?
— Так, — пробурчал добродушно Кирсанов. — Реветь запрещается. Понятно, Александра Андреевна? У Ларки дела какие-то срочные. Она не сможет с работы отпроситься или отпуск взять.
— А ты? — тихо прошептала Санька, боясь, что именно сейчас, когда муж ей нужен, его зашлют в дальние дали.
— А я с тобой, — прорычал он. — Сиделку наймем, конечно. Но за тобой приглядывать нужно. Развлекать…
— Обойдусь, — хмыкнула она. — Я все время сплю, зачем тебе рядом сидеть?
— Сон — это хорошо, — пробубнил Кирсанов, — а вот когда ты в последний раз ела, Санечка? — будто на допросе «языка», сурово осведомился он.
— Я? — замялась Александра, словно ее поймали с поличным. — Не помню, Сереж… Кажется, вчера, — невесело хмыкнула она и поспешно добавила: — Но что-то не хочется… Меня тошнит постоянно.
— Ну это не дело, — подхватился Кирсанов и понесся в ординаторскую.
Буквально через пять минут дверь распахнулась, и дородная санитарка с необъятной грудью с подносом вкатилась в палату
— Что же ты, Сашенька, сразу не сказала? — запричитала она, выставляя на выдвигающийся столик чашку с чаем и тарелочку с вареным яйцом и незамысловатым бутербродом: хлебом с маслом.
— Мне не хочется, — промямлила Александра, стараясь не смотреть на еду. — Плохо себя чувствую…
— А лучше, когда внутривенно глюкозу назначат? — всплеснула руками санитарка.
— Нет, мы так поедим, — раздался от двери добродушный бас Кирсанова.
