Дэлглиш переждал, а потом спокойно сказал:
— Это не ваши обычные очки? А что с вашими?
Парень сдернул очки и прикрыл стекла руками жалким в своей бессмысленности жестом. Потом, осознав значение этого инстинктивного жеста, полез в карман за носовым платком и сделал вид, будто протирает их.
Дрожащими руками он водрузил очки снова себе на нос, косо, кое-как, и сказал еле слышным от страха голосом:
— Потерял я свои. Вернее, разбил. Чинить отдал.
— Разбил тогда же, когда синяк заработал?
— Да. На дерево налетел."
"— Да что вы! На удивление в этих местах деревья опасные. Доктор Макси сказал мне, что поцарапал палец о дерево. Может, это одно и то же дерево?
— Неприятности доктора Макси не имеют ко мне никакого отношения. Не понимаю, о чем вы.
— А я думаю, что понимаете, — сказал Дэлглиш мягко. — Хочу попросить вас — обдумайте все хорошенько, о чем мы тут толковали, а потом сделаете заявление и подпишете его. Никакого пожара нет. Мы знаем, где вас найти, когда вы нам понадобитесь. А если вы или мама захотите меня видеть, дадите знать. И запомните — кто-то убил Салли. Если не вы, бояться вам нечего. В любом случае соберитесь с духом и расскажите все, что знаете.
Он переждал минутку, но ничего, кроме страха и твердой решимости, в пристальном взгляде паренька не увидел. Потом встал и дал знак Мартину, чтобы тот следовал за ним.
Через полчаса в Мартингейле раздался телефонный звонок. Дебора в эту минуту шла через холл к отцу с подносом, она остановилась, пристроила его на бедро и взяла трубку. Потом заглянула в гостиную.
— Это тебя, Стивен. Дерек Пуллен, — сказала она.
Стивен приехал домой нежданно-негаданно, всего на несколько часов, он не поднял головы от книги, но Дебора увидела, как напряглась его спина.
— Господи, что ему надо?
— Тебя ему надо. Похоже, чем-то обеспокоен.
— Скажи, Деб, пусть отвяжется.
Дебора перевела его фразу на более или менее любезный тон. На том конце провода зазвучали возбужденные, бессвязные слова. Отстраняя трубку, Дебора пробормотала какие-то успокаивающие восклицания и вдруг почувствовала, как к ней подступил приступ истерического хохота, в эти два дня то и дело готовый прорваться наружу. Она вернулась в гостиную.
— Подойди все-таки, Стивен. С ним правда что-то неладное. Ты-то какое к нему имеешь отношение? Он говорит, у него полиция была.
— И все? Не у него одного. Скажи ему, меня она около шести часов мучила. И еще не конец. Скажи, пусть помалкивает и перестанет трепыхаться.
— Может, лучше сам ему скажешь? — ласково спросила Дебора. — Я ведь не твое доверенное лицо и уж подавно не его.
Стивен негромко чертыхнулся и подошел к телефону. Остановившись в холле, чтобы поудобнее взять поднос, Дебора услышала его торопливые увещевания:
— Хорошо. Хорошо. Скажите им, если хотите.