Автор
Лихо ветреное читательницам Макарова не даст покоя с первого же взгляда. Кожаная юбка и ажурные колготки черного цвета делают героиню необычайно привлекательной, вызывая разнобой в глазах читателя. Встреча с этой особой дает новое измерение пониманию обычных сцен сексуального характера....
— Хорошо, — помолчав, ответила Катька из темноты, и темнота тут же шевельнулась, выпустила ее из себя — всю тоже в темном, наверное, даже в черном, с длинными черными волосами, густыми, чуть вьющимися, растрепанной копной закрывающими почти все лицо и фигуру до талии.
Макаров поднялся с земли, шагнул ей навстречу, сказал с упреком:
— Ну что ты прячешься? Они все врут, не такой уж я сумасшедший… А ты все прячешься.
Павел почувствовал тревогу и какую-то неловкость… ожидание какой-то неловкости.
"— Это у тебя чего? — ляпнул Макаров, протянул руку и погладил Катьку по щеке. — Ой, больно? Нет? А чего дергаешься? А! Это потому, что я в сметане… Ты не бойся, я не всегда в сметане. Я Владимир Макаров, Пашкин друг. Вон тот черномазый — Павел Браун. Ты на него не смотри, он уже в Зою влюбился.
— Это шрам. — Катька откинула волосы за спину и подняла лицо к белому свету луны.
— Мешает, да? — затревожился Макаров, опять трогая ладонью Катькино лицо.
— Точно сумасшедший, — растерянно сказала Катька и пошла к дивану, но на полпути остановилась, шагнула к Павлу, протянула руку и официально представилась: — Екатерина Новикова…
— Павел Браун.
Он пожал маленькую холодную руку, а потом взял в ладони ее лицо, слегка повернул к свету луны и провел пальцами вдоль длинного и не очень ровного шрама от виска до подбородка.
— Ты руками не хватай, — ревниво буркнул Макаров из-за Катькиной спины. — Я ж твою Зою не хватаю… Ну, чего делать надо?
— По-моему, ничего не надо, — сказал Павел уверенно. — Ведь он не мешает? Ну вот. Конечно, если очень хочется, можно и убрать. Не очень сложная пластическая операция — и…
— Ага! — вскинулся Макаров.
