Автор
Лихо ветреное читательницам Макарова не даст покоя с первого же взгляда. Кожаная юбка и ажурные колготки черного цвета делают героиню необычайно привлекательной, вызывая разнобой в глазах читателя. Встреча с этой особой дает новое измерение пониманию обычных сцен сексуального характера....
Правда, к часу Елена Васильевна пришла к ним на берег фигурной лужи и строго заявила, что пора одеваться, позвонили, что Катька уже вышла замуж и через полчаса будет здесь. Досадное недоразумение посреди хорошего дня. Ну что ж, одеваться так одеваться, хотя, конечно, голопузыми жить в сто раз интересней… Но и из этого досадного недоразумения нечаянно получилась радость. Большая радость! Аленке почему-то оказалось маловато платьице, которое еще две недели назад было великовато. Сначала Зоя даже не поняла, в чем дело, — после стирки оно село, что ли? Что Манька в момент вырастает из всех своих одежек, — к этому она давно привыкла.
— Аленке платье маловато… Можете себе представить?!
— Конечно, — строго сказала Елена Васильевна. — А чего вы ожидали? Ребенок растет. Ничего, через пару дней я ей новенькое докончу уже…
Ребенок растет! Вот так! А чего вы ожидали? А мы ожидали именно этого! Аленка выросла почти на два сантиметра! И даже немножко тяжелее стала! Конечно, не так, как Манька, но ведь это и не обязательно, чтобы сразу!
Когда приехала свадьба, и целая толпа машин с гостями, и все кинулись поздравлять молодых, Зоя тоже кинулась поздравлять, а когда поздравила, тут же потихоньку сказала Катьке:
— Аленка за две недели выросла! Представляешь?
— Ну и правильно, — рассеянно ответила невозможно красивая Катька в невозможно красивом платье, улыбаясь направо и налево.
Тогда Зоя нашла Томку и сказала про Аленку ей. Томка вообще отмахнулась на бегу:
— Не бери в голову. Все в пределах нормы.
Что хоть она имела в виду? Или пьяная уже, что ли? Тогда Зоя подошла к Катькиной матери и поделилась новостью с ней. Надежна Марковна, сидящая в тенечке на веранде, улыбнулась вроде даже покровительственно:
— Ах, Зоя, все дети растут. Растут, растут, а потом вырастают…
В соседнем кресле шевельнулась немолодая медсестра, оторвалась от затрепанной книжки и сварливо заметила:
— Вырастают и от рук отбиваются.
Ай, ну их. Никто ничего не понимает. Надо Федору сказать."
"Федор как по заказу вынырнул навстречу из-за дома — в парадном костюме и с Манькой под мышкой. Парадный костюм Федора и Манькино платье были совершенно мокрые и безнадежно угвазданные землей и зеленью. Федор сердился и обещал кого-то сейчас выпороть, Манька хохотала и дрыгала ногами.
