Автор
Лихо ветреное читательницам Макарова не даст покоя с первого же взгляда. Кожаная юбка и ажурные колготки черного цвета делают героиню необычайно привлекательной, вызывая разнобой в глазах читателя. Встреча с этой особой дает новое измерение пониманию обычных сцен сексуального характера....
— Суббота, выходной… Почему на работе? Где на работе?
— В клубе! — еще громче крикнул пончик, и попрыгал на месте, и помахал руками, и опять уставился в глаза Павлу веселыми круглыми глазами.
— Мария, помолчи минутку, — строго приказал Федор, снял трубку телефона, стоящего на тумбочке под зеркалом, нажал несколько кнопок своей изуродованной рукой — быстро, будто гамму проиграл, — и вопросительно глянул на Павла: — Вас как зовут?
— Павел. Павел Браун.
Федор кивнул, еще несколько секунд молчал, потом громко и четко сказал в трубку:
— Зоя, тебя ищет Павел Браун.
И отвел трубку на полметра от уха. Даже Павел слышал шум, который несся из нее, — грохот, ритмичные удары, музыка какая-то, пронзительные выкрики в такт музыке, и на фоне всего этого — сердитый женский голос, вроде бы слегка задыхающийся и прерывистый:
— Федор, я работаю! Через двадцать минут! Будет перерыв!
Федор положил трубку, подумал, пожал плечами и сообщил Павлу то, что он и так слышал:
— Через двадцать минут у Зои перерыв будет, может, успеете.
— А это где? — заторопился Павел. — Это как называется? Я недавно приехал, еще мало что знаю…
— Мама в клубе «Федор-р-р»! — опять крикнула рыжая Мария. — Трр-ренирует тётьков! — Подумала и добавила с явным удовольствием: — Жир-р-рных.
— Надо же, какая Мария, — сказал Павел, невольно улыбаясь. — Сколько же тебе лет, Мария?
— Аленушка, уведи сестру. — Федор смотрел на Павла, и тот сначала не понял, к кому он обращается.
А, вот к кому. В коридоре как-то незаметно появилась крошечная девочка… То есть ростом-то она была, наверное, не ниже пончика по имени Мария, но зато во всем остальном — полная ее противоположность.
— Здравствуйте.
Глаза у нее были написаны совсем другим художником. Нестерпимо яркие, сине-зеленые, полыхающие изнутри отсветами золотого пламени, слишком большие на этом худеньком личике с тонкими, прекрасными, нездешними чертами и размытыми красками.
— Сестры? — вслух удивился Павел. — С ума сойти… Совсем разные.
— Не р-р-разные! — энергично возразила рыжая Мария. — Я кр-р-расавица, и она кр-р-раса-вица!
— Аленушка, гони это чудовище одеваться.
