Например, латынь, греческий язык и закон божий я сдал ужасно, но преподаватели всё равно поставил четвёрки. После появления здесь Давыдова, отношение учителей ко мне ощутимо изменилось: они стали более обходительными и менее требовательными.
К сегодняшнему торжественному мероприятию гимназисты натёрли до блеска ботинки, пуговицы и кокарды, надели шпаги (вот для чего те были нужны) и явились к десяти утра в актовый зал. Тут нас ждали директор, инспектор и попечитель, которого я видел впервые. Это оказался тучный мужчина с тонкими бакенбардами. В отличие от преподавательского состава, он явился в штатском наряде.
Директор произнёс речь, поздравил нас с окончанием года, а шестиклассников — со вступлением во взрослую жизнь. Нам предстояло учиться последний год, а выпускникам — сдавать экзамены в институт или устраиваться на службу в какое-нибудь ведомство. Им присваивался либо двенадцатый, либо (золотым медалистам) одиннадцатый класс по табели о рангах. Институт же оканчивали обычно в чине коллежского секретаря, то есть ступенью выше."
"Таким образом, если после окончания гимназии я поступлю на государственную службу, то окажусь совсем мелким чиновником, а если после института — получу чин повыше, а дальше всё зависит от выслуги лет и от сословной принадлежности. Дворяне росли по карьерной лестнице быстрее, чем все остальные, и им был открыт путь на самый верх. Выходцы же из податных сословий могли продвинуться выше пятого класса, только имея нужные связи.
Но в чиновники идти я не собирался. Находиться в жёсткой системе, лизать задницы вышестоящих, перебиваясь взятками, и долго, кропотливо выслуживаться — это не моё. Деньги можно заработать гораздо легче. А будут деньги — остальное приложится.
После напутственной речи директор стал зачитывать имена тех, кто перешёл в следующие классы или получил выпускной аттестат. Из моего класса отсеялись двое. Не знаю, как они сюда попали, но предрасположенность к магии у ребят оказалась почти нулевая, хоть оба дворяне. Последний год им предстояло доучиваться в обычной гимназии.
Некоторых учеников директор вызывал на сцену, а инспектор вручал им грамоты и медали. Это были золотые медалисты и те, кого по результатам экзаменов перевели на следующую ступень мастерства.
И вот настала очередь нашего класса. Директор назвал имена двадцати четырёх человек (в том числе и моё) и объявил, что мы переведены в шестой класс. Он сделал паузу, внимательно посмотрел в лежащую на трибуне бумагу.
— Алексей Александрович Державин, прошу на сцену, — сказал он.
Я вышел из строя и поднялся на помост.
— Алексей Александрович, поздравляю вас с окончанием пятого класса, — торжественно произнёс директор.