Автор
Весна коснулась ночи, но солнце ещё не взошло. Алексей искал тихую подворотню, где лишь лампы в подъездах гасли последний свет. Был девятый час, и он опаздывал: дневное окно общежития закрывалось в восемь. Алексей шёл по хаотическому лабиринту дворов, где лишь одинокие лучи подсвечивали путь в темноте....
Старшим у них был мужчина лет пятидесяти со смуглым обветренным лицом и свисающими вниз усами. На левой руке его не хватало двух пальцев.
Трубецкой сидел вместе с ними и о чём-то рассказывал. Сегодня князь был одет в мягкий бархатный сюртук.
В соседней комнате сквозь широкие двустворчатые двери виднелся бильярдный стол, за которым играли ещё несколько мужчин.
А вот Маши не было. Мы по-прежнему встречались по утрам и ездили вместе, но в это воскресенье она занималась с сестрой, и это вынудило её пропустить собрание кружка.
Я подошёл к Трубецкому, тот сделал вид, что рад меня видеть, поздоровался за руку и представил сидящим за столом. Это оказались рабочие с Балтийского завода.
Устроившись рядом, я стал слушать их разговор, не слишком отличавшийся от того, который состоялся у меня с Трубецким в прошлую субботу, за тем лишь исключением, что рабочие внимали каждое слово князя и почти не возражали.
Вскоре Трубецкой объявил общий сбор, и все, кто был в бильярдной, перешли в нашу комнату, а кто сидел по углам, переместились поближе к хозяину квартиры.
Собрание началось.
Этим вечером мы в основном обсуждали новости, причём те, что не писали ни в одной газете. Не знаю, откуда, но кажется, Трубецкой обладал информацией, которой не было в открытых источниках. С его слов я узнал, что в Петербурге в последнюю неделю волна стачек охватила почти все крупные предприятия. На заводе Орловых рабочих разогнали жандармы, применив оружие, но теперь бастовала Выбогская сторона — один из самых плотно застроенных промышленных районов столицы.
Полиция тоже не дремала, да и тайная канцелярия активно работала, направляя жандармов устраивать чистки среди бастующих, но Трубецкой уверял, что судный час близится, скоро поднимется весь Петербург, и власть ничего не сможет с этим сделать. Вот только если первое было вполне вероятно, то в последнем я сомневался. Такое количество заклинателей наверняка что-нибудь да сделает.
Насчёт того, когда начнётся революция, эксперты разошлись во мнениях: одни считали, что до Рождества, другие — что позже, но точно в ближайшие два года.
Но особенно меня поразил один из студентов. Он имел крайне радикальные взгляды, и завёл речь о том, что надо всех перебить: и царя, и аристократов (которые за царя), и жандармов.
