Автор
Весна коснулась ночи, но солнце ещё не взошло. Алексей искал тихую подворотню, где лишь лампы в подъездах гасли последний свет. Был девятый час, и он опаздывал: дневное окно общежития закрывалось в восемь. Алексей шёл по хаотическому лабиринту дворов, где лишь одинокие лучи подсвечивали путь в темноте....
Остановили их только под Казалинском в прошлом месяце.
Сейчас же писали о начале наступление в Бессарабии и Румынии. В большом сражении под Тулчей русская армия разбила турок, и теперь наши солдаты маршировали к Стамбулу. В связи с этим и был ажиотаж. Якобы победа не за горами, осталось руку протянуть и взять.
Способ ведения военных действий тут соответствовал примерно середине нашего девятнадцатого века: до сих пор господствовала линейная тактика, а солдат лишь недавно начали перевооружать казнозарядными винтовками.
Однако, несмотря на то, что война велась старыми методами, она гораздо сильнее затронуло местное население, чем прежние войны. Благодаря появлению сети железных дорог, стало возможным осуществлять быстрый подвоз солдат и припасов к полю боя. Сражения становились всё масштабнее и кровопролитнее, соответственно, требовалось больше людей, следовало наращивать объёмы производства оружия и поставки хлеба.
Это-то и вызывало недовольство у мирного населения. И как бы газеты не вдалбливали народу чувство патриотизма, как бы ни кричали о победах и скором разгроме турок и персов, это не спасало ситуацию.
— Всё Константинополь хотят взять, — усмехнулся я, пробежав взглядом статью. — Ну посмотрим. Будем надеяться, что скоро эта канитель закончится. Кстати, а что у тебя за дела с Трубецким? Ты чем-то конкретным занимаешься?
Маша нахмурилась:"
"— Я не должна об этом говорить.
— Но я же был на собрании, знаю ваши идеи, ваши цели. Это какая-то революционная деятельность? Агитируешь кого-то?
— Ладно, я отвечу, но только если ты пообещаешь никому не говорить.
— Мне незачем это кому-то рассказывать, я просто хочу лучше тебя узнать. Обещаю.
— В нашей типографии тайно печатают листовки и запрещённые брошюры. Я курирую этот процесс, иногда забираю материалы и передаю Фёдору Аркадьевичу.
— Понятно, — вздохнул я. — Опасным делом занимаешься. Будь, пожалуйста, осторожнее.
Уже несколько дней прошло с момента встречи со Смитом, но всё оставалось по-прежнему. Как и раньше, я ходил в школу, а вечерами ужинал в трактире за углом. Я продолжал сохранять бдительность, готовясь к худшему, хоть и сомневался, что меня попытаются убить. Не настолько веская причина, чтобы покушаться на аристократа и заклинателя, причём явного, а не тайного.
