Автор
Весна коснулась ночи, но солнце ещё не взошло. Алексей искал тихую подворотню, где лишь лампы в подъездах гасли последний свет. Был девятый час, и он опаздывал: дневное окно общежития закрывалось в восемь. Алексей шёл по хаотическому лабиринту дворов, где лишь одинокие лучи подсвечивали путь в темноте....
Значит, у тебя очень сильный талант, да? А почему ты не надеваешь медальон? Я думала, заклинатели должны постоянно его носить.
— Должны, — ответил я, — но в данном случае это мера предосторожности.
— Разве тебе что-то угрожает?
Мне совсем не хотелось рассказывать о своих делах со Смитом.
— Были некоторые проблемы с ребятами в гимназии, — уклончиво ответил я. — Я их решил, но… возможно, у кого-то остались обиды. Не хочу рисковать.
— А эта магия… тёмная стихия, — осторожно спросила Маша, — у тебя от рождения, да? Когда ты про неё узнал?
— Мой отец владеет этой магией, поэтому я, кажется, всегда знал, что у меня она тоже должна быть.
— И поэтому тебя послали учиться в гимназию? А если бы ты был из податного сословия, чтобы с тобой было?
— Полагаю, то же самое. Так же направили бы учиться. У нас в гимназии много таких ребят. А почему ты спрашиваешь?
— Да так, просто интересно… — торопливо ответила Маша, словно испугавшись чего-то.
Мне показалось, моя магия немного пугает девушку, а потому сменил тему и стал расспрашивать о том, как прошли экзамены у сестры.
Долго мы задерживаться не стали, поели и вышли на улицу. Было светло, погода стояла тёплая — самое время для романтических прогулок.
Следом за нами вышли два офицера. Мы остановились, решая, куда пойти, и вдруг краем глаза я заметил, что вояки слишком нагло таращатся на нас и даже как будто обсуждают. Я обернулся к ним.
Это были два пехотных офицера, облачённые в длиннополые зелёные кители и зелёные кепи с огромными кокардами в виде двуглавого позолоченного орла. У каждого на поясе висели сабля и револьвер. Один был высокий с закрученными усами, второй — мелкий, с небольшими светлыми усиками. И тут я понял, что рожа высокого мне знакома. Это был тот самый вояка, которому месяц назад я надавал по лицу, когда тот приставал к Маше у подворотни. Она говорила, что офицер увязался возле ресторана.
Маша тоже узнала своего обидчика.
— Пойдём, пожалуйста, отсюда, — попросила она.
Но я не двинулся с места, поскольку оба офицера направились к нам.
— Добрый вечер! — поздоровался мелкий. — Прошу прощения, что отвлекаю, но дело крайне важное. Я представляю интересы офицера и дворянина, честь которого вы, сударь, оскорбили. Вы будете немедленно доставлены в комендатуру и предстанете перед судом.
