Автор
Весна коснулась ночи, но солнце ещё не взошло. Алексей искал тихую подворотню, где лишь лампы в подъездах гасли последний свет. Был девятый час, и он опаздывал: дневное окно общежития закрывалось в восемь. Алексей шёл по хаотическому лабиринту дворов, где лишь одинокие лучи подсвечивали путь в темноте....
Мы дошли до круглой беседки с колоннами и устроились внутри на мраморной скамье.
— Ну вот я и рассказала вам о себе, — подытожила Анабель. — Вы тоже что-нибудь расскажите.
— Боюсь, вы обо мне уже всё знаете, — ответил я.
— Далеко не всё. Например, в каких отношениях вы состоите с Синодом?
— Удивительно, что такой человек, как вы, не выяснил это, прежде чем звать меня на чай.
— Разумеется, я знаю, что все заклинатели тёмной стихии стоят на учёте. Но так же мне известно, что наиболее сильных пытаются завербовать в священную стражу.
— Я уже озвучивал свою позицию по поводу государственной службы. Не вижу в ней перспектив.
— В этом мы с вами схожи. Однако если император узнает, что вы — столь талантливы, он может приказать вам служить.
Значит, сделаем так, чтобы не узнал, подумал я. А если будут приказывать, пошлю на все четыре стороны и уеду туда, где никто не сможет мне ничего приказать.
— А у вас какие отношения с Синодом? — задал я встречный вопрос.
— Доброжелательные, — улыбнулась Анабель.
— И при этом среди ваших знакомых нет заклинателей тёмной стихии?
— Это редкий талант, а умение качественно усиливать предметы — и подавно. Поэтому я и готова вам платить. Вчера вы сказали Долгоруковы, что берёте по два рубля за пулю, верно? Что ж, давайте договоримся вот как. За партию в триста пуль заплачу двести рублей серебром. Такое вас устроит?
— Вполне, — ответил я. Это было даже больше, чем я запросил."
"— Я рада, что мы пришли к согласию.
Не знаю, какие дела подразумевала Анабель, но пока наше сотрудничество действительно сулило выгоду. Заказ на пули плюс четыре сотни от Долгорукова — уже кое-что. Ещё бы Трубецкой объявился со взрывчаткой… Но от него вестей по-прежнему не было.
Следующее приглашение на чай я получил во вторник. И опять мы почти не касались дел, Анабель даже не спросила, как дела у Долгорукова — видимо, и без меня знала. За окном шёл дождь, мы поговорили немного на отвлечённые темы, после чего Анабель предложила сыграть в шахматы.
Партию мы не закончили. Было поздно и, сославшись на то, что мне надо домой, я покинул особняк. Договорились продолжить игру в пятницу вечером.
Анабель даже не собиралась отставать от меня. Как и предупреждал Хаос, она втиралась ко мне в доверие.
