Автор
Весна коснулась ночи, но солнце ещё не взошло. Алексей искал тихую подворотню, где лишь лампы в подъездах гасли последний свет. Был девятый час, и он опаздывал: дневное окно общежития закрывалось в восемь. Алексей шёл по хаотическому лабиринту дворов, где лишь одинокие лучи подсвечивали путь в темноте....
Однако вскоре пришлось замедлиться, поскольку мы свернули с главного тракта на раскисшую от сырости колею, по которой мотор еле тянул. Дождь к этому времени прекратился, устроив себе обеденный перерыв.
На опушке леса Трубецкой остановил коляску. Дальше луж было слишком много, и наше транспортное средство могло застрять. Оставшееся расстояние прошли пешком.
Вокруг полянки, где я обычно тренировался, лежало множество поваленных деревьев с почерневшими стволами. Казалось, тут прошёлся смерч. Трубецкой удивился таким разрушениям, но я объяснил ему, в чём причина.
Затем я достал листок с записанными заклинаниями и взрывчатку, положил на пне и принялся напитывать брикет тёмной стихией. Порядок действий походил на усиление пули, но заклинания были другие. К моему удивлению, усилить полуфунтовую шашку оказалось не сложнее, чем пулю, и лишь немного дольше.
Через десять минут первый брикет был усилен. Трубецкой спрятался за поваленным деревом, а я вкрутил в гнездо детонатор с длинным отрезком шнура, положил возле сосны и поджог, а сам залёг рядом с князем.
Грохнуло на весь лес; птицы, согнанные с ветвей, с криками полетели прочь. Когда я выглянул из-за укрытия, на месте взрыва стояла чёрная дымка. Столетняя сосна начала заваливаться, ломая соседние деревья, и бухнулась на землю, разогнав дымку, которую вскоре и вовсе снесло ветром. Только тогда мы вылезли из-за укрытия.
Воронка была чёрной от коросты, образовавшейся от соприкосновения физической материи с тёмной стихией.
— Испытание прошло успешно, — объявил я. — Такой результат вас устроит?
— Впечатляет, — Трубецкой взял из ворони чёрный камешек. — Стихия действительно порождает огромную мощь. Но возможно ли сделать взрыв ещё сильнее?
— Это предел, — ответил я. Архонт мне ничего подобного не рассказывал, и я других заклинаний не знал.
— Так тоже хорошо. Дальнейшие испытания требуются?
Я сказал, что нет, и мы отправились обратно. По пути договорились о цене: за брикеты я запросил по четыре рубля за штуку, за пули, как обычно — по два. Как оценивать свои труды, я до сих пор плохо представлял, но такая стоимость мне показалась волне оправданной. Трубецкой тоже возражений не имел. Заказ сулил мне ещё две тысячи рублей.
