Автор
Весна коснулась ночи, но солнце ещё не взошло. Алексей искал тихую подворотню, где лишь лампы в подъездах гасли последний свет. Был девятый час, и он опаздывал: дневное окно общежития закрывалось в восемь. Алексей шёл по хаотическому лабиринту дворов, где лишь одинокие лучи подсвечивали путь в темноте....
Мы все застыли, понимая, что крупно влипли, на лице же надзирателя отразилось великое смятение, когда он увидел следы побоища. Наверное, первой его мыслью было, что здесь кого-то убили.
— Что происходит? — надзиратель чуть не взвизгнул от возмущения. — Объяснитесь, господа!
Глава 6
Утром ни свет ни заря я, трое моих обидчиков и четверо секундантов стояли в директорском кабинете. За окном было темно, а в помещении горели люстры, и их свет отражался на лакированной мебели, позолоченном декоре и лысине директора.
Директор смотрел строго. Он откинулся в кресле, и мундир на его пузе чуть не лопался от натуги. Бакенбарды торчали в разные стороны лохматыми щётками, придавая лицу комичный вид. Рядом с директором стоял инспектор Пётр Семёнович, его обычно добродушное лицо, сейчас выражало крайнюю степень недовольства. Возле окна, обрамлённого тяжёлыми шторами, стояли мой классный руководитель, классный руководитель Гуссаковского, два классных и один дежурный надзиратели. Все эти люди осуждающе глядели на нас.
— Возмутительно! — директор уже раз десять повторил это слово, пока произносил свою длинную речь. — Пороть за такое беззаконие надо и взашей гнать. Всякое уважение к порядку потеряли. В стенах гимназии дуэли устраивают. Куда это годится?
Мы стояли тут уже больше часа. Вначале директор нас допрашивал, теперь отчитывал. Он то и дело грозился всех нас исключить, особенно зачинщиков, то есть меня и Василия Бакунина, который, якобы, подстрекал нас. На тот факт, что инициатива устроить дуэль в стенах гимназии принадлежала Гуссаковскому, никто почему-то внимания не обратил.
Сам же Гуссаковский стоял, смиренно потупив взор, словно невинная овечка.
— В солдаты вас отправлю, не посмотрю, что дворяне, — грозился директор. — Такому беззаконию не место в стенах моего учебного заведения. Что смотрите, разбойники? Что ещё мне с вами делать? Устроили тут… Ладно, господа, устал я увещеваниями заниматься. В карцер всех. На два дня. А зачинщиков — на три. Надеюсь, хоть там вы образумитесь немного.
— Ваше высокородие, у нас нет столько карцеров, — наклонившись к директору, тихо произнёс Пётр Семёнович.
Директор насупил брови, недовольно закряхтел.
— Тогда так, — сказал он. — Найдите пустые классы и этих четверых господ посадите по двое, а зачинщиков — в карцер по одному. На этом всё, все свободны. А вы, Андрей Прокофьевич, обождите, и вы, Державин — тоже.
