Их доставляли в больницу в далеко не безнадежном состоянии, и тем не менее они с тихой убежденностью говорили Клэр: «На этот раз мне не выкарабкаться». Она пыталась переубедить их, хотя и чувствовала леденящее душу приближение смерти. Казалось, пациенты всегда знали, что конец близок. Если они говорили, что умрут, то непременно умирали.
Глядя в спокойные глаза Уоррена Эмерсона, она снова ощутила этот холодок. Но, отбросив ненужные сомнения, продолжила осмотр.
– Я должна посмотреть ваши глаза, – сказала она, потянувшись за офтальмоскопом.
Он обреченно вздохнул и позволил ей исследовать сетчатку.
– Вы когда-нибудь обращались к невропатологу по поводу ваших припадков? Может быть, к нейрохирургу?
– Было дело, только очень давно. Когда мне было семнадцать. От удивления она резко выпрямилась и убрала офтальмоскоп.
– Но ведь прошло почти пятьдесят лет.
– Он-то мне и сказал, что у меня эпилепсия. И что это на всю жизнь.
– И с тех пор вы не были у невропатолога?
– Нет, мэм. Доктор Помрой – он наблюдал меня, после того как я вернулся в Транквиль.
Клэр продолжила осмотр, но никаких неврологических отклонений так и не обнаружила. Сердце и легкие были в норме, живот не вздут.
– А доктор Помрой никогда не делал вам компьютерную томограмму головного мозга?
– Делал рентген несколько лет назад, после того как я упал и ударился головой. Он подумал, что я мог разбить череп, но все оказалось в порядке. Похоже, у меня чересчур крепкая голова.
– А в какой-то другой больнице вы были?
– Нет, мэм. Я почти всю жизнь прожил в Транквиле. И никуда меня не тянуло отсюда. – В его голосе прозвучали нотки сожаления. – А теперь слишком поздно.
– Слишком поздно для чего, господин Эмерсон?
– Господь не дает нам второй попытки.
Она не обнаружила у старика никаких отклонений. И все-таки ей не хотелось отпускать его в пустой и холодный дом.
К тому же ее беспокоила оброненная им фраза: «Я уже готов умереть».
– Господин Эмерсон, – начала она, – я хочу задержать вас в больнице до завтра, чтобы провести обследования. Нужно убедиться, что никаких иных причин, вызывающих ваши приступы, нет.
– Да я прожил с ними почти всю жизнь.
– Но вы так давно не проходили обследование. Я хочу снова назначить вам лекарства, и мне нужно сделать снимки вашего мозга. Если все будет нормально, завтра я отпущу вас домой.
– Мона не любит голодать.
– Ничего с ней не случится. Сейчас вам нужно думать о себе. О своем здоровье.
– Но я не кормил ее с прошлого вечера. Она будет мяукать…
– Я прослежу за тем, чтобы ваша кошка не голодала, если только в ней причина. Ну как, договорились?
Некоторое время он изучающее глядел на доктора Эллиот, пытаясь решить, может ли он вверить судьбу своего лучшего и, возможно, единственного друга этой едва знакомой женщине.