Сделав над собой усилие, она двинулась дальше и, словно подбадривая себя, крикнула: «Иди сюда, киса!» На втором этаже размещались четыре комнаты, но только одна была открыта. Если кошка пряталась на втором этаже, то наверняка там.
Клэр переступила порог и зажгла свет.
Со всех сторон на нее смотрели черно-белые фотографии – они висели на стенах, стояли на комоде и ночном столике. Целая галерея воспоминаний Уоррена Эмерсона. Клэр прошла к дальней стене и остановилась перед фотографией, с которой улыбались трое – мужчина и женщина средних лет и маленький мальчик. Женщина была круглолицей и невзрачной, в комично сдвинутой набок шляпке. Мужчина, стоявший рядом, казалось, подыгрывал: его глаза лучились смехом. Они держали стоявшего между ними мальчика за плечи, словно без слов объявляя о своих родительских правах.
А вихрастый мальчик – должно быть, маленький Уоррен – улыбался своим беззубым ртом, светясь от родительского внимания.
Ее взгляд скользнул по другим фотографиям, и Клэр увидела все те же лица, запечатленные в разные времена года, в разных местах. Вот портрет матери, с гордостью демонстрирующей испеченный пирог. Вот отец с сыном на берегу реки с удочками. А вот школьная фотография какой-то девочки – возможно, возлюбленной Уоррена, поскольку внизу кто-то подрисовал сердечко и написал: «Уоррен и Айрис – навсегда». Сквозь слезы Клэр разглядывала тумбочку, на которой стоял недопитый стакан воды. На кровать и подушку, хранившую седые волоски. Кровать Уоррена.
Каждое утро он просыпался в этой комнате совсем один и утыкался взглядом в фотографии своих родителей. И каждый вечер, засыпая, видел перед собой их улыбающиеся лица.
Клэр уже плакала вовсю. О мальчике Уоррене. Об одиноком ребенке, застрявшем в стариковском теле.
Она спустилась на первый этаж и вернулась на кухню.
Бессмысленно охотиться за кошкой, которая не хочет, чтобы ее нашли. Она просто оставит еду в миске и приедет в следующий раз. Открыв дверцу кухонного шкафа, она увидела, что полки заставлены кошачьими консервами. Человеку на этой кухне мало чем можно было поживиться, зато любимица Мона была надежно обеспечена припасами.
«Сегодня она ждет тунца».
Тунец так тунец. Клэр выложила содержимое банки в миску и поставила ее на пол возле плошки с водой. Еще одну миску она наполнила сухим кормом, которого должно было хватить на несколько дней. Потом очистила кошачий туалет. Затем погасила свет и вышла из дома.
Усевшись за руль, она бросила последний взгляд на дом.
