– Разве это возможно?
– Госпожа Горацио говорит… – Она запнулась, вспомнив, что госпожа Горацио умерла. Она снова устремила взгляд на озеро. – Это все из-за льда. Вода замерзает и расширяется. Она все время бьется, бьется о берега, пытаясь вырваться, но не может, потому что скована льдом. И вот тогда слышен стон. Давление воды все нарастает, нарастает, и озеро уже не может выдержать такой нагрузки. И в конце концов лед трескается. – Она пробормотала: – Неудивительно, что озеро издает такие жуткие звуки.
Ной попытался представить, как водоем будет выглядеть в январе. Берега укроются снегом, а вода превратится в сверкающее полотно льда. Но сегодня яркое солнце так слепило глаза, а от камней исходило такое тепло, что думалось только о лете.
– А куда деваются лягушки? – поинтересовался он.
Амелия повернулась к нему.
– Лягушки. И рыба, и все остальное. Ну, утки, понятное дело, мигрируют, улетают в теплые края. Но что делать лягушкам? Как ты думаешь, может, они просто замерзают и превращаются в зеленое мороженое?
Он хотел рассмешить ее и обрадовался, увидев, что на лице девочки появилась улыбка.
– Дурачок! Они не превращаются в мороженое. Они зарываются в ил на самом дне. – Взяв камешек, Амелия бросила его в воду. – Раньше здесь было полно лягушек. Помню, когда я была маленькой, мы собирали их ведрами.
– Сейчас их не так много осталось. Госпожа Горацио говорит… – И снова пауза – воспоминания об утрате. Она опять вздохнула, а потом продолжила: – Она говорила, что это из-за кислотных дождей.
– Но летом они постоянно квакали. Я часто сидел здесь и слушал.
– Жалко, что тогда я о тебе не знала, – печально произнесла она.
Она удивленно посмотрела на него. Чувствуя, что краснеет, Ной опустил взгляд.
– Я все время наблюдал за тобой в школе, – признался он. – Постоянно смотрел на тебя в столовой. Просто ты не замечала. – Его лицо запылало еще сильнее, и он поднялся, стараясь смотреть на воду, а не на девочку. – А ты купаешься? Я приходил сюда каждый день.
– Да сюда все ребята приходят.
– А где же ты была этим летом?
– У меня болели уши. Доктор запретил мне купаться.
Некоторое время они молчали.
– Ной! – окликнула она его.
– Тебе когда-нибудь хотелось… не идти домой?
– Ты имеешь в виду, сбежать из дома?
– Нет, скорее, быть подальше.
Амелия не ответила. Когда Ной повернулся к ней, она уже поднялась на ноги и стояла, прижав руки к груди.
Он вдруг тоже почувствовал озноб.
