В сумерках над павильоном висел запах свежесрубленного дерева, и двое босяков шли с паleta в руках, ожидая начала веселья. На афише нарисована красотка Дина Дурбина — кумир для всех дам Одессы, готовых выйти за богатого любовника. В воздухе летал смех и барская усмешка надежд, наполняя сердце беспокойством и жаждой приключений....
На ней покачивался солдат с автоматом. Он охранял что-то угловатое, грозно вытянутое, плотно укрытое от посторонних взглядов брезентом.
Чумазый обходчик, тихо насвистывая, шел через пути, время от времени поглядывая вслед составу. Пересек небольшую площадь перед станцией Одесса-Товарная, обогнув несколько телег-биндюг и тачечников, занявших свои места после снятия оцепления, и вскочил в стоящий на разворотном круге прицепной вагон трамвая № 30.
— Весь маршрут? — сонно осведомилась у него разморенная кондукторша.
— Весь…
— Тридцать копеек.
Порывшись в кармане брюк, обходчик извлек два пятиалтынных, протянул кондукторше. Встал на задней площадке вагона рядом с усатым пожилым рыбаком, бережно придерживавшим бамбуковое удилище, и чуть слышно, словно сам для себя, произнес:
— Шестой эшелон пошел. Жуков тоже. Вагон — бронированный.
Усатый рыбак равнодушно кашлянул в кулак.Стоя у платяного шкафа в спальне, Тоня затаила дыхание и прислушалась к происходящему в комнате. Звякнула ложечка в стакане, потом еще раз, зашуршала конфетная обертка.
— В кармане.
— Валяется тут на полу…
Она положила книжечку на сиденье стула, отошла к постели и молча, не раздеваясь, забралась под одеяло.
— Ты чего, Тонюш?
Она засопела, отвернувшись к стене. Кречетов взглянул на часы:— Тонюш…
— Иди, иди, — глухо сказала Тоня, — ты же собирался.
— Тонь, это ж по службе. — Голос Кречетова звучал мягко.
— Вот и иди!.. А мне спать пора!
Она накрылась с головой и махнула рукой — уходи! Кречетов, пожав плечами, засунул записную книжку в карман, надел пиджак и на цыпочках направился к двери.
