Подполковник уголовного розыска Давид Гоцман оказывается перед невозможным выбором: санкционированная охота на преступников превращается в беспощадную машину смерти, косящую и виноватых, и невинных. Сумеет ли он остановить карающую машину возмездия, которая уже вышла из-под контроля, или...
В последний раз, наверное, перед войной…
— И я забыла, — вздохнула Нора с улыбкой. — Но попробовать можно. Миша, а ты посмотришь на нас со стороны и оценишь, ладно?..
— Ладно, — польщенно кивнул Карась."
"Но в этот самый момент вальс смолк. Рудик Карузо отнял саксофон от губ и, обращаясь к недовольно замершей, словно склеившейся толпе, заорал неожиданно сильным голосом:
— А теперь последний танец Европы — линда!.. — И, обернувшись к коллегам по оркестру, взвизгнул уже в полном восторге: — Чуваки, лабаем стиль!!!
По танцплощадке прокатился единый вздох счастья. И тут же толпа стала редеть, потому что загадочную линду умели танцевать немногие — те, кто и привез ее с фронта, из всяких берлинов, будапештов и бухарестов. Зато те, кто остались на круге, спешили насладиться последним писком европейской моды до того, как засвистят милицейские свистки. Остальные толпились вокруг, ловя каждое движение законодателей моды и притоптывая в такт завыванию саксофона. Парень в гимнастерке без погон квалифицированно объяснял соседу, что в Англии линду называют джайвом. Во всяком случае, когда он общался с англичанами, те танцевали вот почти так, как сейчас, но называли это джайвом.
— Вот и потанцевали, — засмеялась Нора. — Пойдем, Давид…
— А поедем знаете куда?.. — Мишкину голову, похоже, озарила оригинальная идея. — Сегодня на Отраде опять будут взрывать! Там в последний раз так рванули, шо прямо кусок берега в море съехал с деревьями! Поехали посмотрим!..
— Что? — растерянно переспросила Нора.
— На Отраде снаряды рвут, которые вокруг города валяются, — неохотно пояснил Давид и щелкнул Мишку по носу: — Нет уж, брат, таких развлечений в твоей жизни будет чем меньше, тем лучше…
Когда уже стояли на трамвайной остановке, чтобы везти Мишку назад в интернат, на противоположной стороне Канатной Гоцман углядел Кречетова под руку с Тоней. Майор, тоже заметив его, приветственно замахал рукой и вместе со спутницей перебежал дорогу буквально перед носом у гневно загудевшего «Доджа». Гоцман проводил машину пристальным взглядом — нет, это был санитарный «Додж», крытый, а свидетели упоминали арттягач под тентом…
— Знакомься, — Давид указал на Виталия и Тоню, — это Виталий Кречетов и Тоня Царько… А это Нора. За Мишку вы уже в курсе.
Майор учтиво козырнул, по-старинному склонился к руке Норы. Тонечка с радостной улыбкой протянула ей ладонь:
— Давид Маркович такой загадочный, он вас от нас долго скрывал… Вы заходите в гости, хорошо?.. И в оперу приходите.
