Ликвидатор — это менталист, способный менять личность и местопребывание с помощью ксерокса и шприца. Его жертвы исчезают словно из воздуха, и лишь его трупы остепняются в прямом смысле. Никто не знал правды: за каждым убийством стоял один человек, скрывавшийся под множеством мнимых имен.
Юрка неоднократно говорил, что хочет расстаться с этой «братвой» — того, что он имел (арендованный зал и маленький магазинчик), ему вполне хватало. Им обоим не нравилось то, что творилось, хотя они и сами «крышевали», но не жёстко, а милостиво, и люди сами к ним тянулись. Особенно женщины. Высокие, почти братья, почти Аполлоны, по возможности, справедливые и бесшабашные, этим и не нравились. И конечно, их открытая независимость и откровенная заносчивость перед «комитетчиком», вознёсшим себя до небес волею случая, не могли пройти даром. Гриша ненавидел их обоих и нашёл случай отомстить.
Случилось так, что Гриша привёз из аэропорта свою прилетевшую после отдыха в тёплых странах молодую супругу — барышню, знакомую многим, в том числе, по стечению обстоятельств, и братьям Пылёвым, которые, после близкого и надоевшего им знакомства, познакомили её с Гусятинским, после чего дело приняло серьёзный оборот с сопровождением марша Мендельсона. Марию везли с эскортом, одна из машин которого принадлежала Юрке, он подъехал к дому первым, где была и его квартира, и уже с кем-то разговаривал. Проходя мимо, мадам бросила, даже не поворачивая головы: «чемоданчики поднеси». Разумеется, реакция была предсказуема — серая мышка, напрашивающаяся когда-то в ресторан или на дискотеку, обычная, ничем не замечательная девушка с тяжёлой костью и широкой голенью, напоминавшая «воспиталку» из детского сада, вдруг ставшая девушкой, затем гражданской женой, а теперь и официально оформленной, быстро поднялась по поведенческим характеристикам сначала до уровня, а сейчас и выше мужа, не стесняясь и пользуясь его окружением, как прислугой. Зайчик поменял морковку на мороженное в золотистой обёртке, почувствовал власть не только над людьми, обеспечивающими быт и комфорт их семейной четы, но и над мужем, а значит, и частью его бригады. За какие-то месяцы привыкнув выделяться, что повлекло не только наслаждение властью, но и дом на Тенерифе за деньги с «общака», и охрану, и водителя, и всякую другую прислугу, а также перестав замечать вокруг себя других людей, ей захотелось иметь носильщика из «близких» Григория и, в принципе, равных, а то и во многом, кроме власти, превосходящих его людей, а Лукьянчиков был одним из семи имеющих право практически равного голоса.
Разумеется, чемоданы остались на месте, а вслед прозвучало напоминание о прежнем уровне жизни и настойчивая просьба не забываться, мягко говоря.
