Ликвидатор — это менталист, способный менять личность и местопребывание с помощью ксерокса и шприца. Его жертвы исчезают словно из воздуха, и лишь его трупы остепняются в прямом смысле. Никто не знал правды: за каждым убийством стоял один человек, скрывавшийся под множеством мнимых имен....
Никого не оправдываю, всяко бывало, но вряд ли гак еще будет, ведь гуляли и пировали развязно все и вся, от бандитов до шахтёров, и от милиционеров до коммерсантов, соря деньгами, может, даже последними, и, за редким исключением, не платя за ущерб — из-за принципа.
Жили одним днём, а умирали внезапно и, преимущественно, не своей смертью."
"На подобных мероприятиях всегда любопытно наблюдать за женщинами или жёнами этих «бравых и неустрашимых» людей без «страха и упрёка». Будут ли они осуждать то время потом, прибавив в годах и опыте, став мамами и, скорее всего, если не вдовами, то очевидцами измен, нервных срывов, а нередко — и судов над своими сегодняшними вторыми или, пардон, первыми половинами? Деяния, совершённые их супругами, будут осуждены гласно или негласно? На людях или нет? Наверняка, всё по-разному… А в те дни их успеху, пусть и временному, подруги завидовали, соседи задумывались, прежде чем нагрубить, а появлявшиеся любовники гордились — ничего себе, спал с женой такого-то или того-то, и ничего, возвышая в своих глазах рейтинг собственных успехов.
На банкетах они смеялись, им нравилась исходящая от их мужчин сила, бравада и сплочённость, помноженная на уверенность. А мнение, что именно так выглядит когорта молодых людей — хозяев жизни, из многих не выветрилось и по сей день.
Частично эти женщины были правы, чувствуя сильного защитника и, как казалось, стоящих за ним или локоть к локтю его соратников, вряд ли зная всю глубину пропасти, на краю которой зиждилось их сегодняшнее благополучие и комфорт, зачастую замешанные на крови…Что ж, если и так, то всегда можно найти оправдание.
Эта жизнь затягивала, хоть и из непонятного, но манящего далека и их — молодых и сильных, тогда ещё юных дев. Да, именно — ещё молодых, и именно — ещё юных, но уже амбициозных, не замечающих того, что сами становились неотъемлемой частью конвейера, допускающих, в конце концов, многое, в том числе — и смерть врагов от руки защитника.
Подымающиеся тосты в бесконечном множестве выступлений — «за пацанов в заключении», «за них же, в могилах», за безвестно пропавших — создавали ореолы мучеников, а тосты за «братство, единство, силу и равенство», где «старший» — лишь лучший из равных (если бы так было ещё и в финансовой части!), создавали впечатление некоторой стабильности и лучезарности перспектив.
