Студент Сергей Воронин оказывается в ловушке: его друзья убиты, а он — главный подозреваемый. Спасаясь от убийц, он вступает в опасную военизированную команду «чистилов». Теперь ему предстоит выжить в смертельной борьбе и разоблачить истинного виновника трагедии.
Убедившись, что там все в порядке, жители не пострадали и уже разбирают завалы, «вэвэшники» плотной цепью двинулись в сторону лагеря и рудников – прочесывали дороги, леса, лужайки.
Но до этого Клещ бродил по сожженному полю с пистолетом в руке, иногда выпуская пули в тех, кто еще стонал или шевелился. Сергей видел.
– Зачем? – спросил он, когда сержант покинул пепельную равнину, вернулся к своим, сидевшим на пригорке. – Зачем так жестоко?
– Жестоко?! – Клещ с удивлением посмотрел на Воронина. Потом хмыкнул. – Когда у человека сильные ожоги, в крови появляется много токсинов. Это продукты распада. Если ожог небольшой по площади – организм может справиться с отравлением и раной. Если повреждено более десяти или двадцати процентов кожи – иммунная система отказывает, печень и почки уже не справляются с очисткой крови. Тогда больному могут облегчить страдания только медики с помощью искусственной очистки крови. Думаешь, им будут делать гемофильтрацию?
Клещ махнул рукой, указывая на черное поле. Гемофильтрация… Воронин и слова-то такого не слышал. Конечно, он догадался, о чем говорил сержант, отрицательно помотал головой. Сергей знал ответ: ради каторжников-смертников, да еще совершивших вооруженный побег и вырезавших охрану, никто не потащит на Цикаду дорогостоящее оборудование. Или бригады медиков. Значит, умирать им в страданиях.
Гемофильтрация… Интересно, откуда сержант знает такие мудреные вещи?
Тот будто угадал мысли бойца, ответил:
– Как-то раз друга у меня обожгло… сильно… во время боевой операции… С тех пор и запомнил слово, крепко запомнил…
Воронин понимающе кивнул, посмотрел на черное поле, где уже никто не стонал, не корчился от боли.
– Это не жестокость, нет, – добавил Клещ. – Они бы умерли за несколько дней, в страшных муках. Я избавил от долгой и трудной агонии, от страданий, вот и все. Видит бог, я не хотел этих жертв. Но по-другому наступавших было уже не остановить…
Он поднялся на ноги, хлопнул молодого товарища по плечу.
– Клещ! – позвал вслед Воронин. – Кем ты был до прихода в зонд-команду?"
"Сержант постоял, не оборачиваясь, играя виброножом.
– В спецназе служил… – нехотя бросил он. – Это прошлое, далекое прошлое.
…Пальцуна и Кастета хоронили за городом, на общем кладбище, где было на удивление много могил. Видимо, Цикада не хотела сдаваться людям без боя, то и дело забирая с них все новую плату.
На похоронах собралось огромное количество людей. Сергею показалось: пришел весь город.
