В комнате царит атмосфера ужаса и отчаяния. Леон Бертьен мертвец — его тело лежит в неестественной позе, голова вывернута, ноги подломлены, правая рука без кисти. Сергей с трудом переворачивает этот кошмар в уме, открыв перед ним отвратительную картину: кровавую лужу и открытую бутылку кефира....
Вот так, медленно и внимательно работая с жертвой, анаконда лишает ее возможности хоть каким-нибудь способом вдохнуть кислород. Агония может быть мучительной и долгой. К примеру, взрослого каймана анаконда убивает за полтора часа.
Тебя поймала древесная анаконда, Белоснежка, и в этом счастье. Если б это был древесный удав – тебе бы уже сломали позвоночник и шею.
– Так это растение или животное? – выслушав любопытный рассказ, уточнил Клещ.
– И то и другое, – ответил Ботаник. – Зачем растению живая добыча? Только если оно плотоядное.
– Вот дерьмо! – ругнулся сержант. – Поворачиваем обратно! Дэл, Быкан – в голову! Я и Сынок – замыкающие! Наркоша и Ботаник! В середину! Будете следить за Белоснежкой, чтоб не нырнул куда от шока!
– Да я в порядке, Клещ! – смущенно пробормотал Сергей.
– Двинули! – огрызнулся сержант. – В лагере будем разбираться, кто в порядке, а кто нет! Вперед! Внимательнее!!!
В лагере, при тщательном осмотре, не обнаружили никаких повреждений защитного костюма.
Там он заставил Сергея стащить всю одежду под жизнерадостный гогот зевак, начавших заключать пари, будут ли Белоснежку «иметь во все дыры за езду на бронепоезде».
И хотя Воронин не раз повторил, что чувствует себя нормально и у него ничего не болит, Клещ отстал только тогда, когда убедился, что кости не сломаны.
А потом сел составлять график дежурств на ближайшую ночь, уже без учета Белоснежки. Это Сергея деморализовало больше всего: сколько он ни утверждал, что полностью работоспособен и готов делать все, как товарищи, сержант остался глух.
Он отстранил Воронина от ночных дежурств на ближайшие сутки.
