В комнате царит атмосфера ужаса и отчаяния. Леон Бертьен мертвец — его тело лежит в неестественной позе, голова вывернута, ноги подломлены, правая рука без кисти. Сергей с трудом переворачивает этот кошмар в уме, открыв перед ним отвратительную картину: кровавую лужу и открытую бутылку кефира....
Там, где сутки-другие назад была трава, появились кусты. Самые дальние штыри исчезли в зеленой массе, они были оплетены лианами и «бобами» до верхних кончиков, побеги тянулись к небу, стремясь любой ценой опередить конкурентов в борьбе за свет Толимана.
Корни и побеги уже переплелись в тугой упругий ковер, слегка шевелившийся и подрагивавший, когда на него наступал человек. Из травы торчали муравьиные кучи, по которым деловито сновали черные и рыжие насекомые, начисто игнорировавшие присутствие людей.
Все свидетельствовало о том, что для победы над этим миром одной порции вакуумных бомб и одной проливки напалмом недостаточно. Надо прорабатывать почву глубже, на несколько метров, уничтожая все семена и корни, так, чтобы не уцелело ни одно местное растение.
Клещ следил за наступлением «зеленого болота», хмурился, но вслух ничего не говорил. Все было понятно без слов: планета не желала сдаваться и медленно подбиралась к убежищу незваных гостей.
От этого нервы были на пределе, и первым не выдержал Наркоша.
При этом он страшно матерился, разговаривал с планетой, как с живым существом, и обещал показать ей, кто тут настоящий хозяин. Только вышло по-другому: показал Клещ.
Сержант добрался до самовольщика, кипя от ярости.
Когда Наркошу вернули в лагерь, он едва стоял на ногах. Бойцу вкатили дозу транкла и бросили на матрас, пожелав побыстрее прийти в себя. Только Наркоша не слышал – вырубился и мирно спал, причмокивая разбитыми губами во сне.
…Следующим утром Клеща вызвали на связь, а после разговора со штабом сержант вновь начал длинно и злобно материться – нервы сдавали и у него. Оказалось, к Илане приближается транспортный корабль, тот самый, на котором находится медицинский скутер. Только на деле главной целью транспортника была не доставка врачей или их оборудования, а выброска еще нескольких грузовых контейнеров – по одному на каждую «Метлу».
