В комнате царит атмосфера ужаса и отчаяния. Леон Бертьен мертвец — его тело лежит в неестественной позе, голова вывернута, ноги подломлены, правая рука без кисти. Сергей с трудом переворачивает этот кошмар в уме, открыв перед ним отвратительную картину: кровавую лужу и открытую бутылку кефира....
Все сразу. – Дурак! Я ведь… Я ждала… Не полетела на Ламур, в колледж. До последнего верила, что ты вернешься! Я знала, что ты вернешься! И ты вернулся!"
"– Я вернулся! – сказал он и поцеловал ее мокрые глаза. – Прости, немного задержался по дороге…
Снежинка совсем потеряла голову, принялась целовать его в щеки и лоб, в глаза и губы. Не стесняясь слез. Потом немного успокоилась, повисла на шее, прижалась к нему, замерла.
– Господи, какая я счастливая! – прошептала она. – Ты вернулся…
– Угу. – Вдруг перехватило горло, и Сергей не смог сказать ничего другого.
– У тебя глаза изменились, – Снежанна отодвинулась назад, взяла его лицо в ладони. – Совсем другие глаза. Я сначала, когда тебя увидела, даже немного испугалась. Вроде мой Сережка, а глаза другие!
– Плохие? – грустно пошутил Воронин, целуя ее в висок.
– Нет. Усталые. Печальные. Такие бывают у бездомной собаки. Всего-то десять дней прошло, а ты изменился…
– Десять дней? – Сергей не поверил.
– Да. Я считала. Каждый из них тянулся, будто вечность, особенно последние.
Она осеклась, отшатнулась, увидев, как изменились его глаза.
А губы – не родные. Непослушные. Деревянные. Никак не могут произнести то, что нужно.
– Поздно, Снежинка.
– Как поздно? Что поздно? – Она не поняла.
– Они… – Голос глухой, чужой. Будто не он, Сергей, говорит. Кто-то другой. – Они все… все остались там… На Илане… Только Клещ и… и… я и… Отец…
Он не выдержал, закрыл глаза. Слезы сами побежали из-под ресниц, против воли. Сергей прикусил губу, пытаясь сдержаться. Хотел вернуться к Снежанне сильным, уверенным в себе. Не получилось.
– Да как же это, Сереженька?! Как же так? Я ничего… ничего не знала…
А Воронин не смог ответить. Ткнулся лбом ей в руки, принялся трясти головой.
– Несправедливо… Нечестно… За что?! – он выдавливал слова, будто Снежанна могла подсказать ответ.
Она прижала его к себе, и кусала губы, и успокаивала, и плакала вместе с ним.
– Не надо, Сереженька. Не плачь. Ты сильный. Ты у меня сильный. Ты вернулся. Все будет хорошо! Не надо! Не плачь… Плачь. Плачь, милый! Может, станет легче? Я сама… сама плачу… господи, за что же так?!
…В ту ночь они долго не могли уснуть. Просто лежали рядом, прижимаясь друг к другу.
