Тем хуже для нее – это ее и погубит.
Он намеревался использовать эту непритворную страсть, чтобы ее сломить. Да, так и надо действовать: хладнокровно соблазнить ее, а потом оставить ни с чем. Бессердечная жестокость подобного плана его ничуть не смущала. К тому же он собирался доставить удовольствие не только себе самому, но и ей тоже. Ей будет с ним хорошо. Так хорошо, что ни о чем жалеть не придется. А потом он избавится от нее. Избавится от наваждения.
Продолжая ее обнимать, Дэвон немного ослабил захват.
– Мне не следовало так говорить, – прошептал он, по-прежнему пряча лицо у нее в волосах. – Прости меня, Лили, я плохо подумал о тебе. Я был не прав. Я никогда не причиню тебе зла.
– Отпустите меня, Дэвон, вы должны меня отпустить.
– Скажи, что ты меня прощаешь. Я рассердился, я… сам не знал, что говорю. Прости, если я сделал тебе больно. – Она стояла неподвижно, упираясь стиснутыми кулаками ему в грудь. – Но я так хотел тебя, Лили, – продолжал он. – Я все еще хочу тебя. Я думаю о тебе, не переставая. Лили, ты свела меня с ума.
Ее сердце мчалось, обгоняя мысли. Кольцо мужских рук, сомкнувшееся вокруг нее, стало не таким тесным, но оставалось по-прежнему крепким. Надо было вырваться из этого стального обруча, но у нее не было сил. Надо было его возненавидеть, но она не находила в своей душе сил для ненависти.
– Не говорите мне таких вещей. Ничего не изменилось. Это невозможно.
– В чем дело? – Одной рукой он принялся медленно поглаживать ее стройную спину. – Я не причиню тебе зла, – повторив эти слова, Дэвон сам почти поверил в них. – Ведь раньше, когда мы целовались, тебе это нравилось. Позволь мне поцеловать тебя еще раз. Один разочек. Позволь мне, Лили. – Он провел губами вдоль хрупкой линии ее подбородка, тонкого, как край чаши. – Какая у тебя нежная кожа…
И вот она начала дрожать. Ее рот был крепко сжат, но все же он вынудил ее чуть-чуть приоткрыть губы и, просунув язык внутрь, принялся ласкать их с внутренней стороны. Она судорожно вздохнула и отвернулась.
Однако его терпение оказалось неиссякаемым.
– А знаешь, на вкус ты напоминаешь цветок, – прошептал Дэвон, покрывая легкими поцелуями ее трепещущие ресницы. – Поцелуй меня. Лили. Я умираю от любви.
Лили попыталась призвать на помощь всю свою решимость, но дух неповиновения предательски покинул ее. Она больше не отталкивала его, нет, она обеими руками хваталась за его рубашку, как человек, карабкающийся по обрыву.