Его смех прозвучал так искренне и сердечно, что Лили возликовала, словно некий целительный бальзам залечил старую рану прямо у нее на глазах. Она поняла, что уступит ему, что никакого выбора у нее нет, а если и был, то она его сделала давным-давно.
– Что тут такого смешного? – спросила она вслух. Вопрос вызвал у Дэвона новый приступ хохота, и на этот раз она рассмеялась вместе с ним. Они поцеловались с самозабвенной страстностью, Дэвон тем временем торопливо, не глядя, на ходу обрывая пуговицы, стащил с себя рубашку и штаны. Потом он снял с нее башмаки и выношенные, заштопанные чулки. На миг его внимание привлекла ее застиранная подвязка с вышитыми черной ниткой инициалами: Л. Т.
– Тебе нужна новая одежда, – заметил он, вытягиваясь в постели рядом с нею и обнимая ее.
Лили никак не могла решить для себя, чья нагота волнует ее больше: Дэвона или ее собственная.
– Я никогда раньше этого не делала, – доверчиво прошептала она, робко касаясь рукой его груди и понимая, что он уверен в обратном.
Дэвон ей не поверил, но это не имело значения; в такую минуту она могла бы сказать все, что угодно, – ему было все равно. Отведя от ее лица пряди темно-рыжих волос, он поцеловал ее так, что она задохнулась, а потом коленом раздвинул ее ноги. Лили испуганно раскрыла глаза и напряглась.
– Не бойся, – прошептал Дэвон, – я не сделаю тебе больно.
Подобно истаивающему серпу луны на ущербе, где-то в дальнем уголке ее мозга мелькнул последний проблеск здравого смысла.
Пальцы Дэвона уже успели найти ее самое чувствительное место. Она ахнула.
– Потом? – Его ласки становились все более смелыми и глубокими, губы продолжали тихонько втягивать и посасывать ее грудь. – Нет никакого “потом”, – ответил он хрипло, – есть только сейчас, – и, подхватив ее обеими руками под ягодицы, одним движением овладел ею.
Юна оказалась удивительно маленькой, тесной, горячей, неописуемо нежной и настолько скользяще-влажной, что он мог бы кончить тотчас же, не дожидаясь ее. Однако он замер внутри ее, чувствуя, как и ему передается ее нарастающий трепет. Она отвернулась и спрятала лицо в подушку. Дэвон коснулся губами ее уха и прошептал: “Тебе хорошо?” В ответ раздался какой-то неясный стон, по ее телу прошла легкая судорога. Он переместился повыше и начал двигаться внутри ее.
Лили лежала очень тихо, всем телом прислушиваясь к своим ощущениям. Наслаждение угасло в тот самый момент, когда Дэвон проник в нее, но вот его слабые отголоски начали потихоньку возвращаться. Ей казалось, что в глубине ее лона распускается цветок, легонько щекоча ее своими лепестками. Она вновь повернула голову на подушке. Увидев, что Дэвон смотрит на нее, Лили смущенно коснулась его лица, провела пальцами по глубоко запавшим страдальческим складкам в углах его рта.