Она перестала спать по ночам и до самого утра просиживала у очага, поддерживая огонь, потому что, если он погаснет, боялась на самом деле лишиться рассудка, а днем спала, свернувшись тесным клубочком на тростниковом тюфяке. В голову сами собой приходили дикие и опасные мысли; ей становилось страшно. Как умела Меро находить покой и видеть дружескую расположенность в обычных земных предметах, тех самых, что предвещали ей, Лили, угрозу и гибель? Она не могла этого понять. Ей казалось, что какая-то неведомая, враждебная сила довлеет над нею и держит ее в своей власти. Разум больше не слушался ее, с каждым днем становилось все труднее воспринимать самые простые житейские предметы в их обычном виде. Трава, торф, деревья, камни – все приобрело второе “я”, таинственное, неуловимое, шепчущее, злобное. Габриэль стал последним звеном, которое связывало ее с реальностью. Он ходил за нею неотступно, сидел возле нее, наблюдал; иногда ей начинало казаться, что это Меро на нее смотрит его невозмутимыми темными глазами Но его молчаливого присутствия было недостаточно, чтобы ее успокоить. По ее приблизительным подсчетам, январь перевалил за середину. Если это так, значит, она на шестом месяце. Запасов еды ей хватило бы до весны, но топливо подходило к концу. Меро велела ей уходить, но она никак не решалась. Однако настал день, когда Лили вышла во двор, с трудом очнувшись от кошмарного сна, и вдруг увидала злобную угрозу в стоящих вокруг дома статуях. А ведь это были прекрасные статуи Меро! В тот вечер она решила, что пора уходить.
На следующий день Лили собрала в мешок столько еды, сколько могла унести, и натянула на себя всю имевшуюся под рукой одежду.
– Идем, Габриэль, – окликнула она пса, замершего в дверях. – Пошли!
Пес не двинулся с места, ей пришлось вернуться и сесть перед ним на корточки.
– Нам надо идти, – тихонько объяснила Лили, погладив его по громадному шишковатому лбу. – Все хорошо, мы ее не бросаем, она с нами. Ну пошли, будь умницей.
Она выпрямилась и Пошла прочь от дома, но, оглянувшись, увидала, что он все еще стоит на прежнем месте.
– Идем, Габриэль! Пришлось опять вернуться.
Стараясь, чтобы ее голос звучал сердито, Лили поставила на землю мешок с провизией и хлопнула в ладоши. Пес лишь бросил на нее терпеливый и мудрый взгляд.
Она заговорила с ним строго, терпеливо объясняя, почему им необходимо уйти, но, увидев, что он стоит как вкопанный, начала угрожать.
– Я тебя побью, если сейчас же не пойдешь – закричала Лили, но сразу опомнилась и подумала, что Габриэлю ее угроза, наверное, показалась столь же по-детски глупой, как и ей самой. Испустив стон отчаяния, она вновь подошла к собаке.
– Пойдем, Гэйб, прошу тебя, – принялась она умолять, наклонившись и заглядывая ему в глаза.