Лили поправила ее, прислушиваясь к яростному вою бури, сотрясавшей стропила и срывавшей солому с крыши. Поплотнее запахнувшись в ветхую серую шаль Меро, она опустилась на колени перед тростниковым ложем – Пить хотите?
Глаза старухи были закрыты, Лили не знала, спит ли она, но тревожить ее не хотела Однако Меро вдруг открыла глаза и, сонно улыбаясь, заметила:
– Мне всегда холодно.
Лили хотела подняться и подбросить торфа в очаг, но Меро взяла ее за руку и удержала.
– Не надо, – сказала она с удивительной твердостью. – Торфа мало, я же тебе говорила.
– Значит, я пойду и принесу еще, – упрямо возразила Лили, осторожно высвобождая руку из ослабевших старческих пальцев Она встала и, подойдя к огню, взбила тлеющий торф кочергой, а потом прибавила еще два брикета из тающей на глазах стопки возле очага. Они сразу разгорелись, и Лили закрыла глаза, наслаждаясь струящимся жаром, согревшим ее холодные щеки и замерзший кончик носа, но через несколько секунд отодвинулась в сторону, чтобы не заслонять очаг от Меро, уже успевшей снова заснуть. Лили опустилась на стул и стала прислушиваться к обезумевшим завываниям ветра.
Она встрепенулась, сама не заметив, как уснула. От неудобной позы у нее затекла шея.
– Как вы себя чувствуете?
– Тебе придется сходить за Патером, дитя мое.
– Да-да, конечно. За Патером? Вы хотите, чтобы я привела его сюда? В дом?
– Ну да. А не то он околеет там на ветру.
– Хорошо, я его приведу. Не беспокойтесь. Вам что-нибудь нужно?
Меро покачала головой и вновь впала в беспокойное забытье.
Габриэль поднялся со своего места у очага и побрел к двери, потягиваясь и разминая ноги.
– Пойдешь со мной, Гэйб? Ну идем. – Лили сняла с крючка старый сюртук Меро и закутала голову шалью. Оттащив в сторону тяжелый мешок с ячменной мукой, подпиравший дверь, чтобы не распахнулась от ветра, она низко наклонила голову и вышла за порог.
Порыв ледяного ветра едва не сбил ее с ног, швырнув в лицо пригоршню колючего снега. Лили сгорбилась и, кутаясь в одежду, отправилась следом за Габриэлем сквозь лабиринт покрытых инеем скульптур. Запорошенные снегом, они напоминали призраков, застывших в ненастном сумраке, взывающих о возмездии. Проходя мимо них. Лили вообразила, что они страдают от холода не меньше, чем она сама, чем Патер и Габриэль, но они были лишены голосов и не могли позвать на помощь. Как всегда, она остановилась перед последней статуей, которую Меро закончила в тот самый день, когда болезнь свалила ее с ног.