Лили вообще не хотела с ним разговаривать, но самым верным способом заставить ее замкнуться во враждебном молчании служила любая – прямая, косвенная, вкрадчивая или откровенная, без обиняков – попытка расспросить ее о ребенке, которого она носила под сердцем. Ради ее спокойствия Дэвон давно, уже несколько недель назад, отказался от каких бы то ни было расспросов. Но она страшно исхудала, и он не ног не тревожиться о ней.
– Тебе несладко, – тихо заметил Клей. – Но в каком-то смысле, знаешь… – он замолчал, на сей раз не в поисках нужного слова, а потому что хотел пощадить чувства брата.
– Это то, чего я заслуживаю? – язвительно осведомился он.
Клей лишь улыбнулся и пожал плечами в ответ.
– Какая свежая мысль! Но постарайся понять: мне она тоже приходила в голову уже не раз, так что я сыт ею по горло.
– Верно. Но я все-таки не п-п-понимаю, как ты мог во-о-образить хоть на секунду, что Лили могла в меня вы… вы-выстрелить? Это же…
– Черт побери! – в голосе Дэвона зазвучала тихая, еле сдерживаемая ярость. – Была записка. Клей, она лежала прямо под твоей рукой. Ее сундук был полон денег. Я думал, ты умираешь… О, дьявол, ни о чем я не думал, я действовал!
Он закрыл глаза и прижался лбом к оконному стеклу. Все это были не причины, а оправдания. Сколько раз он терзался сознанием чудовищной глупости того, что натворил!
– Матушка скоро п-п-приедет.
Дэвон опустошил стакан и повернулся к брату.
– Из-з-звини, я опять з-з-забыл день.
– Верно. Алисия т-т-тоже приедет, правда?
Улыбка Клея вызвала у него ответную улыбку.
– Да, это хорошо. Будет на кого переложить несносную обязанность быть тебе нянькой. Клей криво усмехнулся.
– Из Алисии вы-выйдет отличная нянька. Уж к-ку-да лучше тебя. Она х-хорошенькая, чего о тебе не скажешь, и не будет на меня ры-рычать. – Его выражение стало серьезным. – Дэв?
– Хочешь, я… поговорю с Лили? По… пробую? Дэвон невесело рассмеялся.
– И что же ты скажешь?
– Может, что-то п-п-п…
– Придет в голову. Что-нибудь умное и… ну… уб-бедительное.
– Ценю твою заботу. Но не думаю, что из этого выйдет толк.
– Но ведь это не повредит, верно? Я т-т-только попробую.
Может, и не повредит, думал Дэвон, но и не поможет. Все равно что вливать лекарство в глотку мертвецу. “Я с ней поговорю”, – твердо решил Клей.
– И как ты не сопреешь в такую жару, а, Лили? Апрель на дворе, а ты сидишь у огня, согнувшись в три погибели, как старая ведьма!
С этими словами Лауди развернула над матрацем чистую простыню и принялась подтыкать ее по углам.
