Автор
Я сама себе хозяйка, как обычно начинаем наши встречи — с Светкиных рассказов о детях со странностями, семье, родственниках со штуковиными способностями. Сегодняшняя встреча не стала исключением, но я уже знала: лучше подругу не перебивать и дать высказаться.
— Если еще положить в шкатулку карточки со смешными заданиями — будет совсем здорово!» — Очень хотелось устроить для них что-то душевное, незабываемое.
Я подошла к оживленному проспекту. Погода стояла изумительная, но чтобы не испачкать платье навозом, следует сосредоточиться. Не зря же утром тщательно выбирала прическу и наряд.
Приподняла край подола, огляделась по сторонам, и вдруг… напротив меня остановила карета.
— Корфина?! — раздалось со спины. Я оглянулась на женщину, и тут же ощутила, как за плечи меня схватили сильные руки…
Не успела даже закричать, как оказалась в темном душном нутре дешевого экипажа.
Когда очнулась, уже находилась в каком-то доме.
Связанная по руками и ногам, я лежала на большой постели с пыльным, старым балдахином, и не могла пошевельнуться. От страха задергалась и услышала противный, надсадный голос, который узнала мгновенно.
— Ну, невестушка! Попалась!
Повернула голову и увидела довольного Унда, развалившегося в кресле.
— Должок надо оплачивать. Не хотела быть женой, станешь просто девкой.
Наблюдая, как я бледнею, он осклабил желтые, плохие зубы. Меня передернуло от омерзения. Мало того, ничтожный и безобразный, еще и жестокий. Стоило представить, что меня ждет — стало страшно до тошноты.
Наверно, он ожидал слез, истерики. Я же молча отвернулась от него и обреченно закрыла глаза.
Раздались тяжелые шаги, а потом жесткая мужская лапа легла на щиколотку и, оставляя зацепки на чулке, заскользила по колену.
Я по-прежнему молчала. И Унд начал закипать.
— Неужели твой красавчик добрался первым? — прорычал он и замахнулся. Но наше общение прервал хлопок двери и холодный голос Эндины.
— Не стоит… — чеканя шаг, победительницей, она подошла ко мне. — Еще к нотариусу ее вести. После делайте что пожелаете.
И я поняла: семейке Фины не давали покоя мои деньги — зачем еще идти к нотариусу? А другой не мог уняться, что я ускользнула из его лап.
В Унде боролись похоть и жадность.
— Ты еще пожалеешь! — посипел он, склонившись ко мне.
От запаха застарелого пота меня замутило. И стошнило бы, если бы он не отпрянул. Но когда он, наконец-то, покинул комнату, ко мне подсела мать.
— Вот мы и встретились, Корфина, — пропела она, трогая пальцем кружево на моей юбке. — Надо же! — Хмыкнула. — Настоящее пейленское кружево! Семья нищенствует, а ты роскошествуешь. Надо делиться с близкими.
Я просто молчала, судорожно обдумывая, как выкрутиться.
