Автор
Я сама себе хозяйка, как обычно начинаем наши встречи — с Светкиных рассказов о детях со странностями, семье, родственниках со штуковиными способностями. Сегодняшняя встреча не стала исключением, но я уже знала: лучше подругу не перебивать и дать высказаться.
Конечно, это не так, но ощущения, именно такие.
— Как вам особняк? — соизволила завести со мной беседу хозяйка дома.
— Очень красивый, но особенное впечатление произвел зимний сад.
— Да, любуясь зеленью, кажется, что лето продолжается, и что нет серых, хмурых осенних дней.
Я судорожно думала, как продолжить светское общение. От мыслей отвлекали нож с вилкой, которые держать неудобно. Очень боялась их выронить, поэтому ела неторопливо, а соображала, что ответить, еще медленнее.
— Расскажите о себе, — попросила графиня тоном, не терпящим возражений.
Испугавшись, я натянуто улыбнулась и робко ответила:"
"— Мой рассказ был бы интереснее и длиннее, если бы вы поинтересовались дня три назад. К сожалению, я недавно поскользнулась на лестнице, упала, и результатом стала амнезия. Я теперь почти как ребенок.
После моих слов у графини округлились глаза.
— Я приглашу лекаря, — заволновалась она.
— Мне неловко, что я взволновала вас. Да и у меня, вроде бы, ничего не болит, только ужасно неудобно без памяти, — я непритворно вздохнула.
— Но хоть что-то вы помните?
— Благостный Видий не лишил меня самого главного: познания, что хорошо, а что плохо, — подражая робкой Корфине, я опустила голову. Еще хотела сложить руки на коленях, но хозяйка особняка снисходительно подытожила:
— Ну, остальное наверстать можно. Умеете читать?
— Да, — измочаленный молитвенник Корфины, единственную книгу, найденную в комнате отчего дома, я прочитала.
— Тогда после обеда почитаете.
— С удовольствием.
Если бы я не перекусила до обеда бутербродами, из-за стола бы вышла полуголодная. Графиня ела мало, скорее снимала пробу с блюд, и мне приходилось подражать ей, чтобы не опозориться.
Затем, покинув трапезную, мы прошли в другую залу, где уселись на изящные кресла, стоявшие у камина.
Дрова успокаивающе потрескивали, и сиделось мне столько комфортно, что я переживала, как бы не начать зевать во весь рот. Надеюсь, книга увлечет — и сонливость пройдет.
Закладка лежала в середине книги, откуда мне и пришлось продолжить чтение.
Некая Зальдина, судьбой лишенная всего и скитающейся по темному лесу, страдала от холода и голода, поэтому все время молилась. Снова страдала и молилась.
