Автор
Девушка, пережившая нападение волков и потерявшая всех близких, вынуждена просить защиту у человека, который вызывает в ней страх и боль. Между ненавистью и надеждой, между прошлым предательством и настоящей опасностью развернётся борьба за выживание и второй шанс на доверие.
Уже в дверях он обернулся и бросил напоследок:
— Надеюсь, ты ведешь себя благоразумно, дорогая. Я не намерен терпеть в нашем общем доме последствия твоей неосторожности.
Римман взревел за моей спиной и швырнул стул в стену."
"— Пошёл на хрен из моего дома гребанный урод!
Темиз усмехнулся и исчез, оставив меня наедине с разъяренным Риманном. Он заметался по кухне, громя все на своем пути, а затем обернулся ко мне и угрожающе прищурился.
— Вот значит как, моя принцесса? Пересидишь тут со мной, пока жарко, а потом к своему женишку подашься? Я для тебя кто? Временное спасательное средство? — он наступал меня, заставляя пятиться, и его тело буквально исходилось яростным жаром.
— Рим… — испуганно прошептала я.
— Заткнись! Закрой свой рот, Ники! — заорал он мне в лицо. — Ты меня просто используешь? А как все закончится, просто свалишь и думать забудешь?
— У меня есть обязательства, и я не могу от них просто отмахнуться. Темиз прав в том, что мой отец был бы разочарован.
— Не хочу даже слышать имя этого ублюдка в моем доме! А ты здорово придумала, да, крошка Ники? Сейчас потр*хаешься со мной в своё удовольствие, а потом прикроешься чувством долга и сраными обязательствами и помашешь дураку Римману ручкой? Или, может, предложишь мне быть твоим грязным секретиком и будешь бегать ко мне, когда сильно приспичит? Думаешь, ты такая охрененно неотразимая? — Римман больно сжал мои запястья и вжал своим телом в стену так сильно, что я почти не могла дышать.
— Рим, пожалуйста, остановись. Ты причиняешь мне боль.
— Боль, Ники? Да ты хоть знаешь, что такое настоящая боль? — Римман неожиданно уткнулся носом в мои ключицы и, закрыв глаза, несколько минут вдыхал мой запах.
Его тело моментально стало еще горячее, а член налился каменной твердостью, вдавливаясь в мой живот. Римман задрожал и издал резкий стон, и вдруг отступил и прямо-таки отшвырнул меня от себя.
— Пошла ты, Ники. Ты не единственная женщина на свете! — его глаза зажглись жестоким и холодным пламенем. — Никогда не была единственной и никогда не будешь!
И он рванулся с кухни, оставляя меня раздавленной и с разрастающейся болью в груди. Через минуту я услышала двигатель его байка и, выскочив на крыльцо, увидела, как закрываются за ним ворота.
— Босс не велел выпускать вас из дома, — ухмыльнулся мне в лицо один из парней, охранявших дом сегодня.
— Куда он поехал? — беспомощно спросила я.
— Ну, мало ли. Сказал, чтобы до утра не ждали. Ему развеяться нужно.
