Автор
Я шагала по улице под завываниями ветра и каплями дождя, каждый удар кувыркался на мокром асфальте, создавая таинственные звуки. Затем я внезапно остановилась, сознание моего мира пошатнулось — отцовский вопль в душе и памяти все еще боролся за контроль. Кругом царила мрачная атмосфера, но внутри меня всё равно горело пламя жизни, которое я должна была сохранить, несмотря ни на что....
Я подняла на него глаза, и Римман истолковал это по-своему.
— Не волнуйся, я буду рядом, и ты сможешь спокойно поспать. Я не оставлю тебя с твоими кошмарами.
— Тебе нужно поесть, — пробормотала я.
— Это подождёт.
Я заснула сразу же, как только голова оказалась на подушке, а тело тесно прижатым к горячему, большому телу Риммана. Глубоко вдохнув, я подумала, что, может, всё и не так уж отчаянно плохо. Рим не любит меня, но что-то же все-таки испытывает ко мне, даже для меня с моей неопытностью это очевидно. И это в любом случае больше, чем было у меня раньше, до нашей новой встречи.
Разбудили меня уже ставшие такими привычными касания теплых, мягких губ и жесткой щетины. Вместе они создавали такое неповторимое ощущение, которое отзывалось трепетом в каждой моей клетке.
Обычно жадные и нетерпеливые, сейчас касания Риммана были бесконечно медлительными и нежными. Его губы осторожно исследовали мои плечи и шею, лаская затылок. Одна рука Риммана была под моей головой, а вторая неподвижно лежала в самом низу моего живота.
Римман лежал, чуть отстранившись, так, чтобы не прикасаться ко мне бедрами и животом. Но я уже чувствовала огонь, исходящий от его тела.
Губы Риммана соскользнули на мой позвоночник, и он продолжил медленное, мучительное путешествие, едва ощутимо касаясь каждого сантиметра кожи.
Не выдержав, я выгнулась, ища больше контакта. К моим ягодицам тут же прижалась его пульсирующая, жесткая плоть, и Римман со стоном выдохнул в мою влажную кожу спины.
— Я не хотел тебя будить, — хрипло прошептал он, придвигаясь ближе.
— Врешь ты все, — пробормотала я, позволяя себе опять раствориться в ощущении нашей близости.
— Вру, — согласился Рим и перевернул меня на живот. — Я соскучился по тебе. Ночь без твоего тела рядом, в обществе вонючих мужиков в каталажке, это настоящая пытка, моя сладкая Ники.
Он приподнялся надо мной, и поцелуи и скольжения рук по моей спине и ягодицам больше не были осторожными и крадущимися. Они уже настойчиво требовали моей реакции, однозначно давая понять, что поспать мне уже не придётся.
— Ну, тут я тебе даже могу поверить. Как ни крути, я все же поприятней буду, чем вонючие мужики, — усмехнулась я в подушку.
Римман навис надо мной, опираясь на локти и колени и окружая меня коконом своего тела.
