Автор
Я шагала по улице под завываниями ветра и каплями дождя, каждый удар кувыркался на мокром асфальте, создавая таинственные звуки. Затем я внезапно остановилась, сознание моего мира пошатнулось — отцовский вопль в душе и памяти все еще боролся за контроль. Кругом царила мрачная атмосфера, но внутри меня всё равно горело пламя жизни, которое я должна была сохранить, несмотря ни на что....
И поняла — хотя бы прямо сейчас все закончилось."
"— Ты будет находиться здесь пока не смиришься с тем, что теперь принадлежишь мне одному. У тебя больше нет ничего своего, кроме того, что я пожелаю тебе дать. Ты не будешь видеть никого, кроме меня. Ты теперь моя вещь. Моя личная домашняя зверушка. И я буду относиться к тебе так, как захочу. Могу баловать и ласкать, а могу пинать, когда мне вздумается. Могу тр*хать как и когда только захочу. Даже это тело теперь не твоё. Оно моё, и я могу делать с ним все, что пожелаю.
И Ариман ушёл.
В моем теле болела каждая мышца, кожа полыхала, а глаза перестали видеть от отёков. Я свернулась клубком и погрузилась в себя. Когда я совсем не шевелилась и почти не дышала, боль не грызла меня так невыносимо. Если бы на мне не было ошейника, то я могла бы обернуться, и тогда регенерация пошла бы намного быстрее. В момент оборота организм словно обновлялся, и это помогало быстро исцеляться.
Ариман приходил ко мне каждый день. Он кормил меня с ложки, выносил из моей камеры и купал в душе, осторожно и заботливо обтирал и смазывал ссадины и синяки. А потом нёс обратно и, швырнув на грязный матрас, снова насиловал и бил, когда не мог добиться хоть какого-то отклика.
— Доминика, — хрипел, он задыхаясь от похоти.
