Автор
Я шагала по улице под завываниями ветра и каплями дождя, каждый удар кувыркался на мокром асфальте, создавая таинственные звуки. Затем я внезапно остановилась, сознание моего мира пошатнулось — отцовский вопль в душе и памяти все еще боролся за контроль. Кругом царила мрачная атмосфера, но внутри меня всё равно горело пламя жизни, которое я должна была сохранить, несмотря ни на что....
— Ники, завтра приедет Локи и следователи с ним. Так что тебе нужно выспаться. Спи, Ники.
Люди. Взрослые чужие люди. Их много. Я их не знаю и боюсь. Они что-то говорят и даже кричат, о чём-то спрашивают меня.
Я не хочу с ними разговаривать и плачу. Меня вытаскивают из машины, а я вырываюсь и царапаюсь. Я не хочу, чтобы меня забирали от моей мамы! Я почти тону в густой волне страха и отчаяния.
Но тут появляется мой папа. Он большой и сильный. Он спасает меня.
Папа берет меня на руки, и я прижимаюсь к нему и рассказываю, рассказываю…
Но мой папочка в этот раз не слушает меня.
"Его взгляд прикован к разбитой машине, из которой достают маму. Чужие люди кладут её на какие-то носилки и зачем-то накрывают с головой. Разве маме не будет страшно в темноте? Я спрашиваю папу, но он опять не слышит и не отвечает.
Он все смотрит и смотрит, как маму уносят и забирают в какую-то машину, над которой раздражающе мерцают огни. В его глазах слёзы, и я понимаю, что все очень плохо, и плачу вместе с ним…
— Ники, девочка моя, не плачь, — шепчет голос в темноте.
Я знаю этот голос. И я его… люблю. Он хочет вытащить меня из этого причиняющего боль марева, но ему не удается.
Мы с папой стоим рядом. Он обнимает меня и нежно целует в лоб.
— Я люблю тебя, Доминика, — говорит он, грустно улыбаясь. — Я очень люблю тебя и всегда любил. Прости, что не говорил этого каждый день. И прости, что больше не могу защитить тебя. Будь сильной.
Я тяну к нему руки, но его уже нет, и только темнота вокруг меня.
Я знаю, что они близко, совсем близко. И бежать мне больше некуда, и нет никого, кто спас бы меня. И я кричу, потому что я не столько боюсь смерти, сколько ужасаюсь того, что может произойти перед ней.
— Ники, немедленно проснись! — Римман трясет меня за плечи. — У тебя опять кошмар, принцесса.
Я не хочу открывать глаза, и Римман рычит на меня и приказывает:
— Открой глаза! Сейчас же! — я подчиняюсь и встречаюсь с его серыми глазами. — Смотри на меня, девочка. Это все неправда! Ты ведь понимаешь, что все это нереально! Смотри на меня, Ники! Я настоящий, а все остальное только плохой сон.
И я смотрю на него, смотрю. А потом начинаю гладить его склоненное надо мной лицо. Зарываюсь пальцами в волосы.
