Автор
Я шагала по улице под завываниями ветра и каплями дождя, каждый удар кувыркался на мокром асфальте, создавая таинственные звуки. Затем я внезапно остановилась, сознание моего мира пошатнулось — отцовский вопль в душе и памяти все еще боролся за контроль. Кругом царила мрачная атмосфера, но внутри меня всё равно горело пламя жизни, которое я должна была сохранить, несмотря ни на что....
Но теперь, когда ты сама допустила меня к своему телу, не жди, что я буду сдерживать себя. Ты мне будешь нужна. Очень часто.
Римман опускает голову и с наслаждением, совершенно по-кошачьи трется о мой живот, легко целует, спускаясь к бедрам.
— Я вчера обтер тебя, принцесса, но ты все равно вся пропитана моим запахом. Я бы хотел, чтобы ты так и ходила весь день, но ты опять, черт возьми, возбуждена и боюсь, что я просто не сдержусь и оторву башку Локи с его болтливым языком, если он это учует. Так ты пахнуть должна только для меня!
Римман растопыривает пальцы на своей ручище и собственническим жестом накрывает мой лобок и низ живота, а потом быстро подымается и тянет меня как куклу в душ.
— Смой этот запах со своего тела, или я совсем рехнусь и не выпущу тебя из спальни, — он запихивает меня в кабинку, а я молча улыбаюсь, сама не зная чему.
Обернувшись, я целую его в шею. Моя кошка просыпается, удовлетворенно потягиваясь внутри, и неожиданно предлагает поглотить этого самца без остатка.
— Помоешь меня? — мурлыкаю я, прижимаясь к его телу.
Даже сама и не знаю, откуда берутся эти повадки во мне. Видимо, с природой не поспоришь.
— Нет, Ники. Это добром не кончится. Но я постою прямо здесь и посмотрю на тебя.
И он отступает, оставив открытой дверцу душевой кабинки, как и в самый первый раз.
Я включаю воду и медленно скольжу по коже руками, глядя прямо в темнеющие серые глаза. Римман смотрит на меня почти с яростью и резко выдыхает.
— Когда у нас будет больше времени, я покажу тебе насколько чревато дразнить меня, Ники.
И он уходит, и вид у него при этом раздосадованный. А я, выбравшись из душа, стою и смотрю широко раскрытыми глазами на собственное отражение в зеркале. Внешне ничего не изменилось. У меня те же глаза и губы, то же самое тело. Но откуда тогда эта темная и жгучая потребность, что поднимается к моей коже, едва я вижу Риммана? И если до прошлой ночи я отрицала и отгораживалась от этой своей стороны, то сегодня утром, едва ощутив его запах и увидев его, я почувствовала эту все увеличивающуюся нужду в нём.
Нет и намека на смущение или сомнения. Это похоже на пробуждение от долгого-долгого сна всех моих потребностей и желаний.
