Наступила середина осени, и Лилия на ветру выглядела как маленький городок в старом романе. Она была живой шахматной доской с ее улочками, тихими переулочками и заброшенными домиками. Мало кто мог уловить, что под этим мирным видимым покровом скрывается тайное вихревое движение сердец и мыслей....
Лия с силой сжала зубы и заставила себя отойти от двери.
У папы Рината проблемы.
Из-за того, что ему пришлось возвращать калым Шавидовым. Лия не вникала в подробности ведения бизнеса, её никто и не посвятил бы, но неужели калым был настолько большим, что теперь у их семьи возникли финансовые проблемы? Или Шавидовы собирались выступать инвесторами на правах родственников? Скорее всего, второе.
Настроение, которое и так откровенно хромало, скатилось ниже плинтуса.
Лия вздохнула. Потом посмотрела на себя. Домашние хлопковые штаны и свитер-оверсайз.
Ещё куртку-дутик сверху наденет и будет подростком-подростком. Может, тогда Таширов поймет, с кем имеет дело, и уедет в закат?
Лия вздохнула повторно. А ей надо, чтобы он уезжал?
В отличие от неё, Родион выглядел презентабельно. Иначе и не скажешь. Короткое кашемировое пальто добавляло ему очков, особенно на её фоне. Лия и не думала переодеваться.
Она сняла куртку. И уже планировала её надеть, когда рядом оказался Таширов. Он сделал всего несколько шагов в её сторону, а ей захотелось крикнуть, чтобы он стоял на месте!
Застыл истуканом и не смел к ней приближаться!
Потому что…давит.
Неимоверно.
Его слишком много, она не вывозит. С ней начинают происходить какие-то метаморфозы. Например, развязывается язык, и она говорит то, что не следует.
— Давай помогу. Поухаживаю.
Последнее слово Родион произнес не без иронии, и отчего-то Лию задело.
— Спасибо, — буркнула она, прикусывая губу, чтобы не добавить, что она сама справится.
Они вышли во двор, Лия порадовалась, что погода к вечеру не испортилась. Пусть солнышко ещё погреет немного."
"Идти рядом с Ташировым то ещё удовольствие. Он высокий. Она без каблуков. Нет, надо было все-таки переодеться для уверенности в себе. А то вырядилась, как бунтарка.
Причем, парадокс заключался в том, что с той злополучной ночи ни одна душа в их семье, никто её ни в чем не обвинил, не упрекнул.
Точно все понимали — случилось бы все равно.
Не в этот раз, так в другой.
— О чем вы говорили с папой Ринатом? — не выдержала Лия.
Она не собиралась поворачивать голову в сторону Родиона.
Вышло само собой.
Неловкость зашкаливала. Лии лучше бы было смотреть перед собой или под ноги, но не на Родиона.
Всё-так он…такой чужой. Такой взрослый.
