Пошел на причастие. Мама уже ушла наверх переодеваться, а папа, гневный как ярмарочный козёл, швырнул тяжелый молитвенник — стоявшие на этажерке статуэтки разлетелись вдребезжи. Мы только вернулись из церкви, и теперь перед обедом всё было мирно: свежие пальмовые листья в золотой рамке портрета тихо сгрудились вокруг семейной фотографии.
— Хочу написать блики солнца на его коже.
Вышла тетушка Ифеома, одетая в блузку и синюю накидку. Она собиралась с Обиорой на рынок, потому что он пересчитывал обменный курс быстрее банковского служащего с калькулятором.
— Камбили, я хочу, чтобы ты помогла мне с листьями ора, чтобы я могла сразу приготовить суп, когда мы вернемся.
— С листьями ора? — переспросила я, сглатывая комок.
— Да. Ты же знаешь, как их готовить?
— Нет, тетушка, — я с сожалением покачала головой.
— Тогда это сделает Амака, — сказала тетушка Ифеома. Она поправила свою накидку, туже завязав ее на боку.
— А почему? — взорвалась Амака. — Потому что богачи не готовят ора в своих кухнях? И есть она их тоже не будет?
Взгляд тетушки Ифеомы стал жестче, но она смотрела не на Аману. Она глядела на меня.
— О ginidi[104], Камбили? У тебя что, нет рта? Ответь ей!
Я смотрела, как в саду осыпаются высохшие цветки агапантуса. Кротон шуршал листвой в утреннем ветерке.
— Не обязательно кричать, Амана, — наконец произнесла я. — Да, я не умею готовить листья ора, но ты можешь меня научить.
Я не знала, откуда во мне взялись эти спокойные слова. Я не хотела смотреть на Аману, чтобы не видеть ее хмурого лица, не хотела подталкивать ее к продолжению спора, потому что чувствовала, что не смогу его продолжать. Вдруг до меня донесся кудахчущий звук, и я даже подумала, что мне показалось. Когда я все-таки оглянулась на Аману, то увидела, что она действительно смеется.
— Так, значит, у тебя все-таки есть голос, Камбили, — сказала она.
Она показала мне, как готовить листья ора. В скользких светло-зеленых листьях прятались жесткие жилки, которые не становились мягче от приготовления, поэтому их надо было аккуратно вытащить. Я поставила поднос с овощами себе на колени и принялась за работу, извлекая жилки и складывая листья в миску у ног. Мне потребовалось чуть больше часа, но я закончила к приезду тетушки Ифеомы.
Она медлено вошла на террасу и опустилась на табуретку, обмахиваясь газетой. Струйки пота смыли нанесенную утром пудру, оставив две дорожки более темной кожи по обеим сторонам ее лица. Джаджа и Обиора притащили сумки с продуктами из машины, и тетушка попросила Джаджа достать ветку бананов.
— Амака, ka? Как думаешь, сколько это стоит? — спросила тетушка.
Амака критически осмотрела ветку и только потом назвала цену. Тетушка Ифеома покачала головой и сказала, что бананы стоили на сорок найра больше.
— Что? За такую малость? — вскрикнула Амака.
