Пошел на причастие. Мама уже ушла наверх переодеваться, а папа, гневный как ярмарочный козёл, швырнул тяжелый молитвенник — стоявшие на этажерке статуэтки разлетелись вдребезжи. Мы только вернулись из церкви, и теперь перед обедом всё было мирно: свежие пальмовые листья в золотой рамке портрета тихо сгрудились вокруг семейной фотографии....
Ты же знаешь, что утаивать что-то во время исповеди — это грех против Святого Духа?
— Да, отец.
— Тогда продолжай.
Я отвела взгляд от стены и быстро взглянула на преподобного. Глаза отца Бенедикта были такого же зеленого оттенка, какой я один раз видела у змеи. Она скользила по двору возле куста гибискуса. Садовник сказал, что это безобидная садовая змея.
— Камбили, ты должна исповедоваться во всех своих грехах.
— Да, отец. Я так и сделала.
— Нельзя ничего утаивать от Господа. Я дам тебе минуту, чтобы ты собралась с мыслями.
Я кивнула и снова уставилась на стену. Могла ли я сделать что-то, о чем знал отец Бенедикт, а я — нет? Что ему мог сказать папа?
— Я провела более пятнадцати минут в доме дедушки, — наконец произнесла я. — А мой дедушка — язычник.
— Вкушала ли ты от яств, от которых приносили жертву идолищам?
— Нет, отец.
— Участвовала ли ты в языческих ритуалах?
— Нет, отец, — я немного помолчала. — Но мы смотрели на mmuo. На фестивале.
— Тебе это понравилось?
Я еще раз взглянула на фотографию, правда ли ее подписал сам Папа Римский?.
— Да, отец.
— Во искупление своих грехов прочтешь «Отче наш» десять раз, «Аве Мария» шесть раз и «Апостольский символ веры» один раз. И ты должна прилагать осознанные усилия обратить в истинную веру всех, кто не чуждается путей языческих.
— Да, отец.
— Хорошо, тогда молись.
Пока я читала молитву о прощении, отец Бенедикт пробормотал благословения и осенил меня крестным знамением.
Когда я вышла из кабинета, папа и мама сидели на диване, склонив головы.
По дороге домой папа громко разговаривал, перекрикивая игравшую в машине «Аве Мария».
— Я чист и непорочен сейчас, мы все непорочны. Если Господь призовет нас прямо в эту секунду, мы все окажемся в Раю. Прямо в Раю. Нам не понадобится проходить Чистилище."
"Он улыбался, его глаза ярко сияли, руки мягко отбивали ритм на руле. Вскоре после нашего возвращения домой он с той же улыбкой позвонил тетушке Ифеоме.
— Я поговорил с отцом Бенедиктом, и он разрешил детям ехать в паломническую поездку в Аокпе, только ты должна все время напоминать им о том, что истинность происходящего там еще не подтверждена церковью. (Пауза.) Мой водитель Кевин привезет их. (Пауза.) Нет, не завтра, это слишком скоро. Послезавтра. (Длинная пауза.) А, ну ладно. Будь благословенна ты и твои дети. Пока.
Папа положил трубку и повернулся к нам.
— Вы уезжаете завтра.
