В мрачном доме Лиловый оттенок льется через каждое пространство — тусклые светильники, мрачные полированные столики и обитая темной кожей стулья. Здесь царят противостояние и злость: мужчина с видом злого террориста врывается в прихожую, его подруга отвечает твердым бурчом без улыбки. Это мир изгнанников и неприятия, где даже простое приветствие может обернуться столкновением....
Мы с женой были в Египте и оказались в одной группе с начальником городского следственного отдела из Нижнего Горького, Муравьевым Львом Ивановичем. Такие дифирамбы вам пел… – улыбнулся он Алене. – Я именно потому и решил к вам сейчас обратиться, ну и господам вот… ну, товарищам… посоветовал. Майор хотел сразу оперативников вызвать. То есть представляете, Алена, что бы тут началось?
– Да, вечеринка была бы сорвана, – хладнокровно констатировал Аксютин.
– Это не просто вечеринка, а милонга! – возмущенно воскликнул АВ.
– И прежде всего – студии «El choclo», – задумчиво проговорила Алена Дмитриева.
– Да ну, бросьте, – отмахнулся Аксютин. – Кому она нужна, эта студия?!
– Как это – кому? – обиделся АВ.
– Как это – кому?! – обиделась и Алена. – Например, мне. И не только мне. И очень сильно нужна, не сомневайтесь. А также можете не сомневаться, что кому-то она так же сильно не нужна.
– У вас что, враги есть? – со скептическим выражением лица повернулся Аксютин к АВ.
– Ну, скажем так – конкуренты, – дипломатично ответил тот. – Конечно, есть, как и у любого бизнесмена. Ну и, конечно, в борьбе иной раз идут на недозволенные приемы.
– В танцульках-то? – еще более скептически хмыкнул Аксютин.
– Ого! – печально кивнул АВ.
– Ого! – сердито кивнула Алена. – Вообразите, к нам собрался приехать, чтобы провести мастер-класс, Энерджайзер. И вот накануне его приезда одна фифа, которая занимается в Москве у другого преподавателя и хочет, чтобы все наши тангерос ходили только на его мастер-классы, распространяет слух, будто Энерджайзер – самый плохой в Москве преподаватель, то есть полный отстой. А фифа эта, к сожалению, из тех, про которых говорят, что она, как ржавчина, все проест.
– Ну, это чепуха, – пожал плечами Аксютин. – Мало ли кто что сказал.
– Зато здесь и сейчас – не чепуха, – парировала Алена. – И я убеждена, что все дело именно в стремлении скомпрометировать студию «El choclo».
– Ах, вы убеждены… – протянул майор Аксютин.
