В мрачном доме Лиловый оттенок льется через каждое пространство — тусклые светильники, мрачные полированные столики и обитая темной кожей стулья. Здесь царят противостояние и злость: мужчина с видом злого террориста врывается в прихожую, его подруга отвечает твердым бурчом без улыбки. Это мир изгнанников и неприятия, где даже простое приветствие может обернуться столкновением....
Посередине, на соломе, сидела красивая молодая женщина, державшая на руках новорожденного. Справа от нее стоял мужчина в хламиде, сильно смахивающей на халат. С потолка свисала звезда, а вокруг них расположились ангелы в серебристой одежде.
Я еще раз окинула взором инсталляцию, – во многих европейских городах устанавливают рождественские экспозиции, но в Москве я ни разу не встречала подобной. Кому пришло в голову изобразить сцену появления на свет малыша Иисуса? И почему Иосиф держит в руке огромную бутыль шампанского? Впрочем, не буду придираться к деталям, кстати, новорожденный-то выглядит минимум на полгода, он уже весьма ловко сидит на коленях у Девы Марии.
– Чего только не придумают ради водки, – закряхтела бабка, стоявшая около меня, – богохульники!
– Не вижу никакой водки, – машинально сказала я и тут же пожалела об этом.
Пенсионерка толкнула меня в спину.
– Глаза разуй! Магазин винищем торгует! Попрыгает народ, полюбуется – и внутрь за спиртным попрет!
Тут только я осознала, что стою около главной торговой точки Латынина – вот каким украшением витрины восхищалась Ленка.
– Тьфу на вас! – совсем обозлилась старушонка и ушла.
Ее место занял мальчик лет семи, который незамедлительно закричал:
– Мам, ну мам же! Глянь! Ангел живой, он недавно шелохнулся.
Фигуры небожителей и впрямь были выполнены с большим искусством, издали они казались замершими людьми.
– Вон та тетя, – продолжал ребенок, тыча пальцем в крайнюю фигуру, – Серафима, она…
В ту же секунду витрину закрыли шторы.
– Пошли, представление закончилось, – устало сказала женщина, державшая ребенка за руку.
– Сейчас снова распахнется, – уперся малыш, – она так уже не первый раз задвигается. Мам, а та ангел дышит.
– Ангелы не имеют пола, – возразила мать, – они не мужчины и не женщины!
Драпировки разошлись в стороны.
– Супер! – завопил мальчик. – Это тетя! Вон у нее ногти накрашены!
Я машинально посмотрела на крайнюю фигуру. Действительно, на тоненьких пальчиках видна розовая эмаль.
– Раз, два, три, четыре, пять, шесть, – сосчитал мальчик, – мам, их шестеро!
– Нам пора, – поторопила сына женщина, – видишь, магазин закрыли.
