В тёмном закутке трактира, где воздух заполоняется запахом старого латыни и потрескавшихся документов, Джоэль Ренье вглядывается в разложенные перед ним бумаги. Повисает напряжённая тишина, окутывающая каждого присутствующего. Это место — убежище магов и ведьм, где каждая страница может быть ключом к сокровищам подземного мира....
Разрезала второе и, забыв, что кинжал следовало бы вернуть владельцу, отбросила в сторону.
— Мы одинаковые… — кажется, прошептала это вслух.
А потом соединила их руки, порез к порезу, кровь к крови.
Одинаковые…
Кровь смешивалась между собой, в месте соприкосновения порезов стало горячо.
""Одинаковые"", — не прекращая, повторяла про себя Лина.
Одинаковые…
Места порезов засветились, будто кто-то спрятал под кожей светильники и зажег их на полную мощность.
Она не чувствовала боли, тепло — на грани жара, но не обжигающее.
""Мы сами себе артефакты""…
Дыхание Линдена стало выравниваться. Вот он вздохнул полной грудью, еще и еще раз. Кажется, Лина рассмеялась сквозь слезы.
Свет из-под кожи исчез, а сами порезы затянулись, оставшись грубыми свежими шрамами, но это было уже совершенно неважно.
Айрторн снова глубоко вздохнул, дернулся, закашлявшись, и распахнул глаза, кажущиеся особенно ярко-голубыми на фоне перепачканного сажей лица. Линетта прижала к своим губам тыльную сторону запястья так крепко, как только могла, — чтобы не разрыдаться в голос.
Темные брови Линдена озабоченно сошлись к переносице.
— Ты чего ревешь? — поинтересовался он.
И она принялась вытирать потоком катящиеся по щекам горячие слезы уже обеими руками.
— От счастья, — заверила она. — Просто от счастья.
ГЛАВА 32
Короткие светлые пряди выскальзывали из пальцев, однако Лина не сдавалась, перебирая их вновь и вновь и любуясь игрой солнечного света, придающего им серебристый отлив.
Линден наконец не выдержал, вывернулся из-под ее руки и, перехватив ту за запястье, поцеловал в ладонь.
— Что, нравятся? — уточнил, отпустив и теперь лукаво глядя на нее снизу вверх, так как он лежал на спине, а она на боку, подставив согнутую в локте руку под голову.
— Ни капельки, — откликнулась Лина.
— А как же прическа как у девчонки?
— Я передумала, — улыбнулась она и потянулась, чтобы его поцеловать.
Но он уже приподнялся сам, чтобы перехватить инициативу и ее губы своими губами.
Живой и уже почти здоровый — вот то единственное, что имело значение. Все остальное стало совершенно неважным. Какие только глупости не лезли ей в голову прежде. Внешность, длина волос — какая разница? С длинными или с короткими, блондин или брюнет, толстый или тонкий, низкий или высокий — главное, чтобы именно он, и чтобы с ним все было хорошо.
Айрторн отпустил, и Линетта снова приподнялась, но так и осталась на боку на краю койки.
