В тёмном закутке трактира, где воздух заполоняется запахом старого латыни и потрескавшихся документов, Джоэль Ренье вглядывается в разложенные перед ним бумаги. Повисает напряжённая тишина, окутывающая каждого присутствующего. Это место — убежище магов и ведьм, где каждая страница может быть ключом к сокровищам подземного мира....
— Темный маг…"
"— Он самый, — буркнул черный, оглядывая внутреннее убранство трактира со смесью отвращения и скуки во взгляде.
Впрочем, навряд ли здесь что-то изменилось с их прошлого визита — те же засаленные столы, нестиранные шторы. А это что? Лина всмотрелась в стык когда-то светлых стен под потолком — кажется, черная плесень.
— И Линетта Деверо. — Пришлось снова повернуться к трактирщику, когда он зачитал имя со второго удостоверения. — Светлый маг.
— Да, верно, — подтвердила она и, не дожидаясь, пока Крол измажет ее документы жирными руками еще больше, выдернула те из его захвата и, тщательно очистив магией, убрала обратно во внутренний карман распахнутого еще с порога плаща.
Ренье одобрительно хмыкнул, а трактирщик выпучил на нее глаза. Прошелся оценивающим взглядом с головы до ног, задержался на груди в теплой кофте с высоким глухим горлом, затем на ногах в брюках, заправленных в высокие сапоги, и лишь затем вернулся к лицу.
— В гляделки будем играть или работу работать? — не выдержал особенно раздраженный под вечер Ренье.
Крол одарил его неприязненным взглядом, после чего наконец стукнул задвижкой и поднял столешницу, открывая проход во внутренние помещения.
— Опять, что ли, на кухне? — презрительно поморщился черный маг.
— Тш-ш-ш, — шикнул на него трактирщик и на всякий случай пробежался взглядом по помещению. Обед давно прошел, до ужина было рано, поэтому в этот час посетителей в зале имелось немного, а тех, кто присутствовал, больше интересовало содержимое их кружек, нежели то, что какая-то нечисть вновь поселилась в подсобке.
Лина прошла первой, Ренье последовал за ней. Трактирщик вернул столешницу на место, неловко громыхнув щеколдой, и, пыхтя, помчался вслед за ними.
Они были здесь месяца четыре назад, но ничего не изменилось, и когда Ренье решительно распахнул дверь в подсобку, в свете, проникшем туда из кухни, Линетта увидела все те же глиняные горшки да подвешенную к потолку баранью ногу.
Ренье тоже скривился, щелкнул пальцами, вешая перед собой в воздухе светлячок, и шагнул в подсобку.
— Не пускай никого, — бросил напарнице через плечо.
