Жанр
На двадцатом дне зимы в окружении Арантона происходит захватывающее событие: Тайфолы осмеливаются прийти в каюте колесника «Свеарис». Аринэль, словно ловелас из древних мифов, объясняет что-то важное сестре, оставляя неявные заметки. Ночь становится знаком для путешествующих Орчанок и дружественных Арантонцев, собравшихся за кратковременным вечером вокруг Самины....
А еще, все Алестис считают обязательным условием существования прохождение службы в армии. Именно службы, то есть нахождения в боевых подразделениях. А в пример им ставят опять же Первую Императрицу, Терона Аассена, Вторую Императрицу… Гардарию Эридис, погибшую при атаке матки. Оказалось, что члены правящего дома на регулярной основе жертвовали своими жизнями. Кстати, у Юлисы в спальне висело то платье, в котором она была, когда активировала Квематор. Точнее то, что от него осталось. Обгорелые тряпки, если говорить прямо.
– Белые вершины, кого я вижу! – путь к двери в тамбур купола преградила дроу.
– Здравствуй, Наяра, – тепло поздоровался Ари. – Как видишь, только прибыл, сразу к тебе.
– Вот дошутишься ты, Аринэль, – женщина вздохнула. – И в самом деле к нам прибудешь. Тем более, судя по количеству твоих баб, за тебя можно особо не бояться в этом деле.
Пока она говорила, Наяра успела ощупать Ари.
– Надо было тебе не в Академию, а к нам ехать, – произнесла с усмешкой Наяра, принимая оружие Аринэля. – Клянусь, за время третьей смены все время бы новые были.
– Ант меня забери, Наяра! – якобы задумался Ари.
– Иди уже, герой-любовник! – как-то слегка натужно рассмеялась Наяра.
И добавила ускорения ладонью пониже спины.
– Что вы себе позволяете?! – буквально взвизгнул Ари…
И ухмыльнувшись, смерил женщину оценивающим взглядом.
Когда за парнем закрылась дверь, к Наяре подошли те двое стрелков.
– Сайхога мне в пещеру, – глухо произнесла Наяра. – Нихрена не поменялось. Надеюсь, ничего не случится.
Дверь тамбура снова открылась. И наружу вышел десяток, который нес караул под куполом.
– А по-моему, стало еще хуже, – произнесла одна из стрелков, смотря на лица сослуживиц.
* * *
Атэёль немного изменилась. Или много, это как посмотреть. Она уже не производила впечатления памятника на погосте. И да, оказывается он соскучился по тем ощущениям, которые бывают рядом с ней. Губы сами раздвигаются в улыбке.
– Почему вы разумные иногда выглядите в минуты радости так, – раздался тихий голос сбоку.
