Автор
В темном проулке лишь блистает свет фонарей, ничтожества среди которых она одна. Время медленно течет, но не успевает догнать беспокойную фигуру женщины — все больше в ней просыпается страх и отчаяние. Она чувствует, что погоня за ней ожидает только худшее, и каждый шаг становится бесконечным испытанием....
— Во всех почти полагается есть гречку или рис без соли. Сначала гадость гадостью, а потом ничего, привыкаешь.
— Вот еще! — фыркнула я. — Я этими глупостями как-то не занимаюсь. От пиццы сейчас бы не отказалась…
— Размечталась! — засмеялась девушка. — Там же полно всего, что нельзя есть больным! Мало того, что мучное, так еще и всякая колбаса, сыр, еще бог знает что… Если подумать, в пицце ни одного нормального полезного продукта!
— Зато вкусно, — пожала плечами я. — И потом, в Италии это национальное блюдо.
— Ага, национальное! — усмехнулась Аня.
— И что, ты не ешь пиццу? — удивилась я.
Аня меланхолично пожала плечами.
— Ем, конечно… В столовой в университете, например. Девчонки из группы ведь тоже себе еду покупают, я же не буду как белая ворона капустный салат жевать! Но не каждый день я себе такое позволяю.
— Ты права, сомнительные удовольствия, — согласилась я. Мы еще немного поговорили о здоровом образе жизни, вредных привычках и, наконец, сошлись во мнении, что больничная бессолевая «диета» — все-таки не самое худшее, что может быть, а котлеты на пару совсем даже ничего.
Остаток дня прошел незаметно — впервые после долгого периода нахождения в больнице я не была зациклена на собственном состоянии и не мучилась бесконечными вопросами, кто меня подстрелил и когда я смогу полностью восстановиться.
